Запрети любить (СИ)

Тебе нужно полюбить себя. И тогда ты многое сможешь изменить. Да, знаю, что звучит банально. Но это прописная истина, о которой мы забываем.

Когда на улице стало совсем темно, мы вернулись в дом, и обе были задумчивые, словно пытались понять, что делать дальше.

Глава 47. Бассейн

Голова Игната лежала на острых девичьих коленях; его глаза были закрыты, и он сосредоточился на прикосновениях. Тонкие пальцы девушки играли с его волосами, мягко перебирали их, опускались от виска к щеке, от щеки — к линии подбородка, ласково поглаживали шею. Они чертили на груди парня непонятные узоры, и каждое ее прикосновение дарило ему нежность. Эта нежность была непокорной, пронзительной, словно вспышки звезд в его сердце. И безумно необходимой — она была нужна Игнату, как воздух.

«Не уходи, пожалуйста. Побудь со мной еще немного. Ты так мне нужна».

За этими обрывочными мыслями стоял образ Ярославы. Она то улыбалась ему — как тогда, в первый день их знакомства, которое еще не предвещало беды. То смотрела на него со смесью удивления и мучительного желания продолжить поцелуй дальше…

Женские пальцы замерли на солнечном сплетении парня и медленно повели вниз, к ремню. Не открывая глаз, Игнат поймал тонкую руку и прижал ее тыльную сторону к своим губам.

«Я очень скучаю»

— Игнат, можно откровенный вопрос? — раздался голос Алексы. — Ты не хочешь меня? Я тебя не привлекаю?

Хрустальный образ Ярославы в голове Игната разбился на тысячи сверкающих на солнце осколков. Услышав голос Алексы, он больше не мог представлять себя с той, о которой думал с мучительным постоянством.

Игнат нехотя открыл глаза — он находился в своей квартире, куда сбегал, когда жизнь в особняке отца казалась ему особенно невыносимой. Алекса пришла к нему в гости, хотя он и не звал ее. Ему хотелось одиночества, но выгнать девушку не смог.

— С чего ты взяла? — недовольно спросил Игнат, поднимаясь с ее колен и садясь рядом.

— Мы ни разу не спали, — тихо сказала Алекса. — Со мной что-то не так, да?

В ее голосе послышались слезы, и Игнат поморщился. Ему не нравилось, когда девушки плачут, он начинал ощущать беспомощность, а быть беспомощным он ненавидел.

— С тобой все так, — сказал он, стараясь сдержать раздражение.

— Тогда почему? — еще тише спросила девушка, и Игнат не знал, что ей сказать. Не признаваться же, что на нем проклятье этой ведьмы Ярославы, и он, как помешанный, думает только о ней?"

"— Не хочу торопить события, — ответил Игнат.

Это были слова Сержа, и он решил позаимствовать их.

— А по-моему, дело в ней, — вдруг неожиданно решительно сказала Алекса.

Игнат нахмурился.

— В ком?

— В твоей сестре.

Сестре. Это слово было словно очередная пуля, выпущенная в его душу. Игнат разозлился.