Разрешаю любить

— Блядь… — шипит сдавленно, впечатываясь второй ладонью в ягодицу, — Ты сама пришла… Я этого не хотел.

— Я хочу обработать тебе ссадины… и сразу уйду, — лепечу, чем, кажется, только провоцирую его.

Заткнув меня жестким поцелуем, он задирает юбку и с оттяжкой ударяет по ягодице снизу вверх. Грязно и пошло.

Я вскрикиваю, хватаясь руками за его каменные плечи и чувствую, как он отрывает меня от пола, проезжается щетиной по моей шее, а потом несет в комнату.

— Не надо, Леш, пожалуйста…

Не слышит, не реагирует. Сваливает меня на диван и, быстро стянув футболку и растолкав мои ноги коленом, устраивается между них. Я застываю, потому что тело его тоже в жутких синяках. Распирающий горло ком проливается новой порцией слез. Протянув обе руки, я ощупываю стальной торс и легко касаюсь разбитого лица.

— Больно?

— Не трогай.

Ругаясь под нос, он расстегивает пуговицы моей блузки, разводит полы в стороны и опускает лямки и чашечки бюстгальтера, оголяя грудь.

Во мне еще теплится надежда, что он сумеет остановиться, как в прошлый раз. Успокоить свою совесть я даже уже не пытаюсь.

Я дрянь и сука.

Волны нестерпимого жара покрывают кожу испариной. Лешка дышит часто и надсадно. Я еще чаще. Обвив его шею руками, касаюсь губами разбитого рта — одна ранка треснула, из нее сочится кровь. Я чувствую ее на своем языке.

Внутри все дрожит, когда понимаю, что не брезгую и не боюсь ее. Более того, тянусь ближе и целую заплывший гематомой глаз.

— Ты долбанная дура, Варька…

— Я тебя люблю, — вырывается у меня, — Знай это…

— Ты не знаешь, что это такое.

Знаю. Это то, что наполняет каждую мою клетку. Это то, что проросло в меня корнями и, наверное, умрет вместе со мной.

Не растрачиваясь на нежности, Леша целует — вбирает грудь в рот, всасывает до ощущения боли, скребет плоть зубами. Я подставляюсь, доверяя абсолютно. Зарываюсь пальцами с короткие густые волосы и выгибаюсь в дугу.

Я больше не плачу, потому что горю, тону вместе с ним.

Скатившись с меня, он стягивает стринги по ногам и спускает резинку своих трико вниз.

Я напрягаюсь, когда вой сирены в голове закладывает уши. Приближение к красной линии холодит кожу.

— Леша…

Он вскидывает взгляд и напряженно смотрит в глаза. Молчит, касаясь меня между ног.

— Нельзя… — шепчу, цепляясь руками за его предплечье.

— Можно… завтра уже забудешь…

— Нет.

— Нет?.. — наваливается сверху, усмехаясь, — Не забудешь, Варь?..

— Нам нельзя… Ты же остановишься?

Углубив пальцы в набухшие ноющие складки, проводит ими снизу вверх несколько раз. Целует губы, упирается в мою щеку кончиком носа. Часто хрипло дышит.

Мне сладко и горько, безумно нравится то, что он делает. Ныряет в меня одним пальцем, добавляет второй. Шипит что-то нечленораздельное.

Я, потрясенная, вытягиваюсь в струну и не дышу.