Научи любить

Обнимал за талию под распахнутой курткой, доносил запах реки. Осталось совсем немного. Между разлапистыми елями замаячили бело-голубые своды моста. Ей туда.

В наушниках трепетный музыкант осторожно касался отзывчивых клавиш, рождая чарующую сонату. Музыка завораживала, теплом растекалась по венам. Катя запела. Сонная ворона на обочине нахохлилась и озадаченно посмотрела на нее. Катя подмигнула птице и закружилась, поддев ногой радужные листья. Засмеялась. А пианино продолжало страдать в унисон ее смеху.

Катя пела. И казалось, темный лес внимал ее голосу – настолько тихо вдруг стало вокруг. И в этой звенящей тишине эхом разлетались слова песни о грустном клоуне.

Алое солнце слепило, заставляло щуриться и хохотать. Неудержимо. До слез. Урывками вспоминая то светлое, что когда-то было в ее жизни: Корфа и Машку. И жгучая боль прожигала грудь каленым железом, прорываясь криком, мешая отчаяние с диким смехом. Редкие прохожие шарахались в сторону, ускоряли шаг. Кто-то грозил кулаком, а кто-то осуждающе качал головой. Но ей было все равно. Еще один пируэт в облаке листьев. Как вонзившаяся в фортепианное соло скрипка. Как выламывающая ребра боль. И слезы текли по щекам. И кровь проступала на потрескавшихся губах.

А Катя танцевала, потому что больше не осталось ничего. У нее отняли Машку. Ее девочку. Ее дочку. Без нее Катя – никто. Без нее ее просто не существует. Пришла пора отпустить себя. Больше она никому не нужна, даже родной дочери.

Кружась в осеннем листопаде, Катя взлетела по железным ступеням. Ветер усилился. Злыми рывками он выталкивал ее с моста, хлестал по раскрасневшимся щекам. Будто знал, что она задумала. А может и знал. Один порыв толкнул под дых, и Катя упала на колени, ободрала ладони и просто смотрела на них, не чувствуя боли.

А потом закричала, до хрипоты срывая голос, захлебываясь холодными порывами. В наушниках рвал струны отчаянный скрипач, сливаясь в трагической сонате с фортепиано. Катя встала, размазывая по щекам слезы и грязь. Шагнула на мост. По ту сторону мелькнула тень. Или ей показалось? Тряхнула головой. А вокруг сгущались сумерки.

Несколько шагов показались мукой – исчезла шальная легкость и слабость сковывала тело. Но Катя перебралась через ограду и замерла на краю моста, держась за кованую ограду за спиной. Ветер царапал лицо, поднимал бурю на болотистой реке. Высота завораживала. И отчаянно захотелось потрогать ее, ощутить ни с чем несравнимое чувство полета. Стать птицей. Вспорхнуть. Катя подняла голову в серое небо, расчерченное черным клином, всполошенным чьим-то криком. Ее? Она ничего не соображала, реальность расползалась сизым туманом. Дыхание сбивалось.

Музыка в сумасшедшем вихре взмыла ввысь и оборвалась. Хлестко, неожиданно. Будто лопнули струны.

Стало тихо.