Каждый любит как умеет

– Твоя Лена все равно будет сидеть.

– Пускай сидит. Все равно отсидит не столько, сколько ей хотят дать сейчас.

– Вот черт, – Таня выпрямилась и поглядела на пего с неожиданно открытой улыбкой. – Как же ей повезло! Я не уверена, что за меня кто-то бы так переживал. Ладно, я пойду к следователю. Но мне надо привести в порядок кое-какие дела.

– Лена сидит в тюрьме, – отрезал он. – Я могу тебе дать не больше суток.

– Сутки меня устроят, – легко согласилась она. – Но ты пойдешь со мной! Ты тоже будешь сознаваться. Иначе я отказываюсь.

– Хорошо, я пойду с тобой, – скрепя сердце, ответил он.

А пока никому не говори, ладно? – она улыбалась несмело, словно не была уверена в его согласии. Протянула руку, но тут же отдернула ее, не решившись дотронуться до его локтя. – Я не сбегу, честное слово-. Запиши мой телефон. Я сняла комнату у одной бабки. Это здесь рядом.

Андрей записал номер. Он и верил ей, и не верил. Таня согласилась сдаться чересчур легко. За этим что-то крылось, но что? Он не мог понять.

– Ладно, до завтра, – она встала первая. – Позвони мне после полудня, хорошо? Я постараюсь собраться… И вместе поедем.

Андрей хотел идти к метро вместе с ней, но девушка твердо сказала, что хочет остаться одна. Она попрощалась с ним мягко, на удивление спокойно. Андрей уже ничего не понимал. Он с трудом узнавал эту наглую, насмешливую девицу. В сумерках ее лицо казалось совсем другим.

– Если тебе не нравится твое имя, почему ты сделала себе татуировку? – спросил он на прощанье."

"– Татуировку? – она резко обернулась. – Ах, букву… Ты и это знаешь? Но Лена этого не знала, она не могла тебе сказать.

– Лена узнала об этой татуировке от мужа, – спокойно солгал он. – Или ты думаешь, что жена не может вытянуть из мужа такие подробности?

Таня брезгливо хмыкнула, пожала плечами:

– А кто знает? Я никогда не была замужем. «М» – это не мое имя. Это значит – «Макс». Татуировку сделал мне один хороший человек, чтобы я его помнила всегда.

– И ты помнишь? – глуповато переспросил Андрей. Девушка тихо рассмеялась:

– Ну что ты! Давно забыла!

ГЛАВА 18

Вместо двадцати пяти человек, как того требовали санитарные нормы, в камере содержалось семьдесят женщин. Лена была семьдесят первой. Ей досталось место на верхних нарах, у двери. Чтобы забраться наверх, приходилось подпрыгивать на нижней полке и кидаться животом на верхнюю. Только так она могла подтянуться, чтобы оказаться на своем месте. Тонкое синее одеяло. Крохотная комковатая подушка, которая выглядела и пахла так, что Лена еще ни разу не подкладывала ее под голову. Над головой – бугристый низкий потолок. В дальнем конце камеры – небольшое квадратное окно со ставнями и решеткой. За решеткой – еще одна решетка, и еще, и еще… Неба она ни разу не видела.