Каждый любит как умеет

Когда парень предъявил ей второй след от костра – в таком месте, где огонь никогда не жгли, когда она увидела его губы, испачканные обугленной картошкой… В ушах как будто зазвучал голос Гали: «Развел огонь, Стас потом ходил смотреть, не было бы пожара, так и не поздоровались…"" И голос мужа – сердитый, как никогда: « Я что – не имею права поесть картошки?!» Надя приказала копать на месте костра, подчинившись какому-то наитию. И только потом, в Москве, после побега с дачи, она захлебнулась от страха, от последней догадки. «Костер на том месте, где зарыт труп… Костер – для отвода глаз… Чтобы никто там не копал, чтобы думали, что там никого не зарывали… Костер, картошка… Картошка, которую еще можно было съесть. Это было недавно… Это был…

Муж вернулся с работы в обычное время. Открыл дверь своими ключами – Надя не вышла, когда раздайся звонок в дверь. Саша заглянул в комнату и удивился:

– Ты дома? Почему не открываешь? Надя, тебе плохо?!

Он увидел, как она оборачивается, увидел ее лицо, изуродованное страхом. Подбежал и обнял за плечи:

– Что?! Что с тобой?!

– А ты сам не знаешь? – как сквозь сон, спросила она.

Он уверял, что не знает, даже не догадывается. Тряс ее за плечи, искал валидол, совал ей воду… Надя качала головой, как болванчик, и повторяла:

– Ты сам должен знать, ты сам… .

Она не переодевалась. Как вошла в квартиру, так и села за свою швейную машинку. Машинально, по привычке. Саша взглянул на ее белый пиджак, к которому прицепились колючки малины, на ее разодранные чулки, па туфли, измазанные глиной сверху донизу… И сел. В его глазах был вопрос, но Саша молчал.

– Да, – тихо сказала Надя. – Я была на даче. Я видела, я видела его…

У нее перехватило горло, и женщина замолчала.

– Надя, это абсурд, – тихо сказал он. – Ты что-то придумала. Где ты была?

– На даче… – повторила она.

– И что… Ты там копала?!

Теперь она не сомневалась. Это сделал он! Достаточно было увидеть его глаза. Это были глаза незнакомого ей человека – человека, раздавленного страхом, жалкого, отвратительного… Надя вскрикнула и вскочила:

– Не подходи!

Но он не подходил, даже не собирался. Саша сидел, ссутулившись, и похрустывал суставами пальцев. Он как будто задумался, но глаза были пустыми. Наконец он очнулся.

– Надя, – его голос тоже показался ей чужим. – Я это сделал, но ты должна понять…

Она плакала и металась по комнате. К окну, к чертежной доске, к машинке, к окну… К Саше она не приближалась чисто инстинктивно. Он внушал ей ужас. А мужчина все говорил, говорил, не сводя с нее отчаянных глаз…

– Я поехал к ним в то утро, чтобы поговорить с Борисом до ухода на работу. Но когда подъезжал, увидел, как он бежит у обочины и ловит машину. Я остановился и предложил подвезти. Он торопился на работу, опаздывал.