№333, или Притворись, что любишь 2

Чего я там не видел — на дне рождении этом? Что меня там ждет? Куча еды, алкоголь, пьяный треп и возможность позажигать с новенькими девчонками?

Сколько было в моей жизни таких вечеров — не счесть. Причем женский коллектив у нас почти всегда был платный. Никому из нас уже давно не охота идти в какие-нибудь клубы, рестораны, кого-то там снимать, знакомиться, терпеть женский выпендреж. Это уже давно пройдено и надоело. Обычно звоним знакомым, и на холостяцкие вечеринки нам подбирают соответствующих девчонок, достаточно просто разъяснить нужным людям, чего мы хотим.

Кстати, девчонки, с которыми мы отдыхаем, шлюхами себя не считают. Модели, танцовщицы из элитных клубов, стриптизерши, но не проститутки.

Шилов называет это просто — поддержание российского модельного бизнеса.

Начни я встречаться с любой из них, кроме разве что стриптизерш, никто бы не осудил. А чем они лучше Жданы? Да Ждана им даст сто очков вперед!

Она намного искреннее, чем большинство девчонок, с которыми я встречался. У нее есть чувства… Да, она не любит их показывать, но от этого их меньше не становится. Я будто только сегодня в ней человека разглядел.

Впрочем, она сама виновата в том, что раньше не видел. Какую роль она играла? Эдакая роковая красотка, напомаженная с ног до головы, всегда готовая к любым безумствам.

А сегодня обычная, настоящая, живая женщина — моя женщина!

И эти ее труселя… Они меня добили просто!

— Ты есть не хочешь? — шепчет на ухо.

— Умираю! Давай что-нибудь закажем?

— М-м-м, слона? — смеется она.

— Можно и слона!

Нехотя с нее сползаю, иду в душ, а когда выхожу, Жданы в спальне уже нет.

Нахожу ее на кухне. Она гадает, что делать с ведерком растаявшего мороженого.

— Да выбрось ты его! — развожу руками.

— Как-то жалко… — поджимает губы она. — В детстве я знаешь как мечтала о таком вот ведерке? Плевать, замороженное оно бы было или размороженное! Можно и через трубочку выпить…

— Родители не покупали тебе мороженое?

— Они погибли, когда мне было шесть лет. Я детдомовская, — вдруг признается она.

Это, пожалуй, первый раз, когда она говорит о себе что-то важное. Не что она хочет поесть, посмотреть или как планирует провести завтрашний день, а что-то по-настоящему значимое.

«Я совсем ее не знаю…»

Точнее, я знаю много: какой у нее размер груди, как она заполняет мою ладонь, в какой позе моя стервочка получает больше всего удовольствия. Даже могу сказать, какие духи предпочитает, какая кухня ей нравится. Но это всё знания о теле, так сказать. А ее душа для меня закрыта. Точнее, была закрыта до сегодняшнего дня.

Я замираю, ожидая продолжения, но его нет. Ждана молча отворачивается и выливает содержимое ведерка в раковину, а потом выбрасывает его.

— Что случилось с твоими родителями? — наконец не выдерживаю.