№333, или Притворись, что любишь 2

Если кто-то кому-то решит набить морду или прилюдно опорочит честь и достоинство из-за нашей болтовни, дело может обернуться большим горем. Одно из самых жестких наказаний фонда — отрезание языка. И это не метафора… Нетрудно догадаться, за что оно полагается.

Я уже восемь лет варюсь в этом адовом котле, и однажды мне довелось столкнуться с жертвой такого вот наказания. Вроде бы можно научиться говорить, даже если человеку отрезают кусок языка, например в случае, если это рак или механическая травма. Язык — мышца и отлично тренируется. Но та девушка молчала всегда, а за ее спиной постоянно шушукались. Если «Всемогущие» что-то делают, полумерами не ограничиваются. Я ей в рот, конечно, не заглядывала, но думаю, резали с большим запасом, чтобы уж точно больше ни слова сказать не могла.

— Почему в ту ночь, когда я нашел тебя в горах, у тебя на боку был здоровенный синяк? — вдруг спрашивает Натан.

— Объясни мне, пожалуйста, к чему все эти вопросы, а? — спрашиваю с болью в голосе. — Ты раньше их не задавал!

— Я раньше по-другому на тебя смотрел, мне было не интересно…

«Вот оно что…»

— А сейчас вдруг стало интересно?

— Да! — он смотрит на меня горящими глазами. — У нас с тобой был отличный секс, тут у меня никаких претензий, но я хочу большего! Четко это понял за последние несколько дней…

— Насколько большего? — спрашиваю с опаской."

"— Нормальных отношений, чтобы как у людей…

«Глупый, глупый Натан…»

— А я не человек, я — осколки… — честно ему признаюсь. — С осколками отношения построить нельзя!

— В каком смысле?

— Посмотри на меня! Ты видишь красивую оболочку, упаковочный пакет, а внутри я — разбитая ваза! Раздроблена на сотни осколков! Разве с такой можно строить какие-то там отношения?

— Я тебя склею, будешь опять целая… — заявляет он.

— Натан, мне приятно твое ко мне отношение, но на такое дело во всем Краснодаре не хватит клея…

— А я сгоняю в соседний город! Или вот еще вариант — скотч!

Мой рот сам собой издает нервный смешок. Закатываю глаза и спрашиваю:

— Хочешь клеить?

— Хочу!

— Тогда клей! Только давай оставим прошлое в прошлом! У нас ведь есть настоящее, а этого уже много! Это важнее…

Он громко вздыхает.

— Вижу, из панциря тебя пока не вытащить…

— Какого панциря? — хмурю брови.

Он игнорирует мой вопрос и продолжает:

— Я примерно понимаю, почему ты молчишь о некоторых вещах… И ты права, настоящее важнее… Пусть у нас будет хотя бы это. Только в этом настоящем ты мне, пожалуйста, не ври и не скрывай ничего! И улыбку эту свою дежурную оставляй при себе! Мне она не нужна…

— То есть можно больше не притворяться, что люблю? — спрашиваю с насмешкой.