Любимый с твоими глазами (СИ)

За долгое время я понимаю, что у меня есть что-то действительно важное, за что я готов бороться до последнего своего вдоха — и я буду! Еще как! В лепешку разобьюсь, но докажу, что я уже не тот мудак, который когда-то испугался дать «нам» шанс.

Выходим из машины с сыном. Он продолжает петь, а я беру пакет и вдруг чувствую, что что-то «не так». Хмурюсь немного. Почему Алиса не вышла? Это на нее не похоже. Спит? Тоже вряд ли. Она рано встает, а мы задержались в магазине, где рядом поставили детский батут и парочку каруселей.

- Давид, подожди меня.

Сын оборачивается, я было делаю шаг вперед, но замираю. На земле свежий след от не моей резины — тут же сердце пропускает удар. Резко смотрю на дом, рук не чувствую и тела своего в принципе, которое, благо, поддается на мозговые сигналы сразу. Я роняю пакет на землю и несусь в дом, перепрыгиваю как будто сразу все ступеньки.

- АЛИСА?!

Тишина. Нет-нет-нет…

Барабан в груди стучит глухо и быстро, я цепко вылавливаю еще одну лестницу, к которой буквально подскакиваю. А уже знаю: наверху никого нет.

Твою…мать!!!

Алиса

Я сижу в салоне дорогого автомобиля, жмусь к двери. Не хочу быть близко с этим ублюдком, а еще мне так страшно, но…этот вопрос, повисший над головой, как граната без чеки, не дает покоя.

- Как вы меня нашли?

Выходит хрипло. Во рту так пересохло, как будто не горло, а наждачка, и каждое слово с болью дается. Кистаев отвлекается от экрана своего телефона, бросает на меня взгляд. Хищный, веселый такой, насмешливый.

- Ну, Алиса Степановна, - тянет мерзко, - Думаю, что вы и так догадались.

- Это Олег вам звонил?

Я еле говорю теперь. В настоящий момент дело даже не в наждачке и боли, просто мой речевой аппарат не слушается. Бросает еще из холода в жар, руки потеют… черт… Мне дико страшно за свою жизнь, страшно, что я не увижу больше Давида… как он растет. Вдруг перед глазами встает образ моего малыша в шапочке выпускника, и я понимаю: это только образ. Может статься так, что я никогда не увижу его таким… Никогда…

Слезы скатываются с глаз, я закрываю их дрожащими руками, всхлипываю громко, и по голосу слышу, как это нравится моему похитителю.

- О, не плачьте…

- Он вам не звонил.

Так по-детски цепляюсь за последнюю надежду и замираю на миг, когда слышу сухой смех."

"- Вы правы, не звонил. Но, Алиса Степановна, если бы он не хотел, чтобы я вас нашел, не думаете вы, что дал бы свою карту?

Какую карту? Сначала я правда не понимаю, смотрю на него нахмурившись, Кистаев улыбается только шире, мол, ну? Дошло? А до меня ведь дошло… что я дура просто. Это я виновата.

Аптека… я заплатила в аптеке из-за принципиальной гордости, а ему ничего не сказала…

- Дошло? - поднимает брови, кивает, - Дошло. Жаль, конечно, но на что вы рассчитывали? Непонятно. Олег вас ненавидит, а еще он на многое способен.