Мой любимый Метаморф

Ах вот чего я была лишена на Цвинне! Оказывается, настоящая полноценная семья совсем не «бесполезный пережиток прошлого», как нас убеждали на родине, объясняя, почему большинство детей росли не со своими родителями, а в специализированных учреждениях. Семья — это удивительно прекрасный оплот мира и счастья…

Цвинн не прав? Я… не права?

Меня это испугало. Я становлюсь предателем???

Улыбка сползла с моего лица, а тело сильно напряглось. Мне стало до ужаса страшно, ведь предательство — это самое гнусное преступление, которое только можно себе представить. На Цвинне предателей не просто казнят смертельной инъекцией. Их сперва проводят через жестокие пытки, чтобы устрашить остальных не идти подобным путем…

Я невольно вздрогнула, вспомнив все те голограммы, которые нам показывали во время обучения в школе агентов, и в голове остро зазвучали жуткие крики боли, которые нам щедро демонстрировали наставники и учителя, вдалбливая в разумы, что предавать родину КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО!

Макс очень быстро заметил перемену моего состояния и решил закончить наше присутствие на ужине.

— Мама! Папа! Спасибо! — произнес он, вставая. — Мы с Марком уже пойдем. Нам еще немного позаниматься нужно с учебниками, да и отдыхать пора…

Я стремительно поднялась следом, поблагодарила родителей, еще раз отметив, как Роза Беллен напряглась, а потом последовала за Максом на второй этаж.

Как только он прикрыл за нами дверь в свою комнату, то тут же обернулся ко мне.

Лицо его выражало большое беспокойство.

— Марк, что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

Он начал приближаться ко мне, а я невольно отступала назад.

— Нет, нет, Макс, все в порядке… — попыталась отмахнуться я, но он мне не поверил.

Нахмурив брови, он ускорился, а я впечаталась в стену спиной и замерла.

Подойдя вплотную ко мне, он тоже замер, вглядываясь в мои испуганные глаза.

— Марк! Не убегай! Расскажи мне, что произошло? — голос Макса прозвучал почти умоляюще, и на меня нахлынуло дикое желание расплакаться на его груди.

ЧТО??????????

— Я… не знаю… — пробормотала я, опуская голову, чтобы справиться со своими чувствами. — Возможно, это оттого, что у меня никогда не было семьи…

Я сказала первое, что пришло в голову, но это было истинной правдой.

И вдруг Макс обнял меня. Притянул к себе и прижал так крепко к своей груди, что мне стало трудно дышать. Его ладонь заскользила по моей макушке, а около уха послышались его тихие слова:

— Мне жаль, что ты не знал семейного тепла, но… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — но отныне я хочу стать твоей семьей, Марк…

Я вздрогнула и покрылась мурашками от волнения. Даже дышать перестала, окунаясь всем существом в смысл сказанных им слов.