Мой любимый Метаморф

Только как это так сообщить, не вызывая глубоких подозрений?

Я слегка высвободил Мару из хватки и развернул к себе. Она взглянула на меня с удивлением, особенно, когда увидела мои зажегшиеся чем-то глаза. Я резко наклонился к ее щеке, быстро поцеловал и тут же шепнул на ухо:

— Притворимся, что просто милуемся здесь и тихо поговорим…"

"Она едва заметно кивнула.

И тогда я широко улыбнулся и опустился к ее губам. Схватил ее нижнюю губу, провел по ней языком — сладко! Аж голова закружилась! Ох, что-то я перестарался с конспирацией!

Отпустил на мгновение и шепнул:

— Мы должны согласиться, хотя бы для вида, упираться не стоит…

Потом снова ее поцеловал. Она ответила. На сей раз она схватила мое лицо ладонями и в какое-то мгновение шепнула мне прямо в губы:

— Да, нужно усыпить бдительность. Наставник дал понять, что мы им нужны. Он не станет нас убивать без повода…

Я снова улыбнулся, как будто от нашей любовной игры, начал покрывать поцелуями ее щеку, подобрался к шее и почувствовал, как Мара задрожала.

— Самое главное, чтобы нас не разлучили, — пробормотал я ей на ухо, делая вид, что ласкаю ее мочку, — убеди наставника, что это твое единственное желание…

Мара не сдержала стон, да и я сам начал выпадать из реальности.

Мара резво перехватила инициативу, повалила меня на койку и улеглась сверху. Прижимаясь к моей шее лицом, она едва слышно сказала:

— Сейчас я понимаю: это действительно единственный выход. Со звездолёта нам не сбежать. Если убедим их в том, что мы стали «своими», то сможем однажды вырваться. Но это может занять много времени…

Я и сам понимал, что это так, только сердце кольнуло тревогой за родителей. Они ведь с ума сойдут от горя! Но… выбора у меня все равно нет…

Я обнял ее за талию и прижал к себе.

— Да, так и сделаем…

А потом мы замерли. Разговор закончился. И ласки тоже. На душе все равно скребли кошки. Но эта нависшая опасность нас все-таки очень сплотила. Мы теперь были заодно. Вместе…

— Мара…

Я впервые позвал ее так, а она вздрогнула, но я не успел больше ничего сказать, потому что шум открываемой двери нарушил наше уединение.

Мара мгновенно вскочила и напряженно выпрямилась, я тоже встал, но немного небрежно.

Вошедший был одет в темно-синюю форму с незнакомыми нашивками. В руках у него находился приготовленный бластер, на лице — ледяной холод, граничащий с глубокой ненавистью…

Что-то шевельнулось внутри меня, безошибочно подсказывая — это не человек.

— Вас ожидает генерал! Поживее и без глупостей, — воин указал на выход, и мы послушно вышли в коридор.

Я внимательно разглядывал стены и пол, постепенно приходя к выводу, что звездолет все-таки очень даже иширский!

Мара шла впереди, я следом, охранник держал наши спины на прицеле.

Шли мы недолго — до конца коридора.