Мой любимый Метаморф

Наоборот, вам оказана великая честь — стать частью армии нового мира! — доктор Питт продолжал вещать.

О, как это напоминало цвиннские лозунги! Но присутствие в лаборатории людей с Ишира доказывало мне, что этот цвинн и весь этот звездолет моей родине не принадлежат.

Вдруг доктор замер на несколько мгновений, к чему-то прислушиваясь. Видимо, в ухе у него находился невидимый глазу передатчик. Выслушав какое-то донесение, он снова взглянул на меня и очень серьезно проговорил:

— Наш генерал желает лично поговорить с тобой! Уж не знаю, чем ты заслужила такую честь…

В последних словах его проскользнуло очевидное презрение ко мне, но я не обратила на это внимание, потому что дверь в помещение бесшумно открылась, впуская широкоплечую фигуру затянутого в военный китель мужчину.

Черные, как смоль, длинные волосы, пронзительно синий взгляд, суровое бледное лицо с легкими намеками на возраст — передо мной стоял «древний император», правая рука Председателя и мой прежний учитель — Шин Орейн!

Я вздрогнула. Этот цвинн всегда вызывал во мне глубокий трепет. Сильнее я, наверное, боялась только самого Председателя, но он хотя бы вообще меня не знал. Этот же мужчина провел рядом со мной несколько лет и, думаю, знал обо мне все!

Доктор Питт мгновенно весь подобрался и сделал трепетный поклон. Его помощники-люди тоже неуклюже склонили головы, и стало очевидно, что Шина Орейна боялась не только я.

Но если он здесь главный, значит… нас действительно похитил Цвинн?

Однако в составе команды иширцы — наши кровные враги! Ничего не понимаю!

Шин Орейн оглядел меня неожиданно насмешливо.

— Полутрансформация, Маруффа? В любовные игры заигралась?

Отчего-то краска начала заливать мое лицо. Наверное, все вокруг думают, что я сменила тело с мужского на женское исключительно ради постельных утех. Но я не стала никого разубеждать. Оправдания сделают меня еще более жалкой и слабой.

— Орг, — Шин обратился к доктору, — что она знает?

— Еще ничего, — тот склонил голову и замер.

— Ладно, — проговорил Шин снова и… взмахом руки спровоцировал мощное ментальное давление на мой разум."

"Окружающее все померкло, а я резко оказалась в глубокой внутренней проекции, созданной генералом внутри меня. Даром вот так проникать в ментальное поле живого существа обладали только очень сильные эмпаты. Я таким эмпатом не была.

Шин выступил из тьмы в кружок света, в котором стояла я.

— Ну здравствуй, Маруффа! — проговорил он, и тон его чуточку изменился. Мне показалось, что он даже стал мягче, но это могло оказаться совершенно неверным впечатлением, потому что мягкость была тем качеством, которое никак не ассоциировалось с личностью Шина Орейна. — Удивлена?

Я настороженно кивнула.