Любимчик Эпохи

Лишь неистовое шарканье о бумагу карандаша, которым журналист записывал каждое слово, нарушало тишину.

— Есть еще какое-нибудь доказательство, что это Корзинкина, фотография, документы? — не унимался следак.

— Сюда, товарищ следователь, с документами людей не привозят, — вздохнула Надежда Сергеевна, — сюда их везут, чтобы скрыть следы преступления. Злата, пока еще была в уме, рассказывала, что, судя по хлопку, взорвались подводящие трубы завода, «материальная линия» по-ихнему, ну, по которой этот фосфор течет. Говорит, давно обветшала, весь завод об этом шептался. А в газетах я читала, что это железная дорога виновата, мол, разблокировка цистерны какая-то произошла. Может, поэтому Злату сюда и сдали, знала много.

— Так она не сразу с ума сошла? — спросила Нина.

— Не сразу. Она и не сошла бы, может. Но у нее еще черепно-мозговая травма была. Я ее щупала, пальпировала, значит, нашла трещину в затылке. Скорее всего, гематома мозговая, аневризма образовалась. Она если разрастается, без хирургического вмешательства может отделы мозга повредить безвозвратно. Я думаю, так и произошло. Но у меня тут ни рентгена, ничего.

Бабка, бывшая Златой, все это время сидела и улыбалась, прихлебывая чай, который выливался из ее дырявого рта прямо на скатерть. Следак брезгливо отодвинулся, а Богоматерь без тени раздражения протянула старухе полотенце.

— Я же тебе говорила, утирай рот салфеткой. Ты же не свинья, детка!

— А можно взять у нее интервью? — спросил корреспондент.

— Берите на здоровье, она любит поговорить.

Журналист взял табуретку и подсел к старухе поближе. Она резко и радостно наклонилась в его сторону. Писака отскочил, как от клетки со львом, но тут же взял себя в руки.

— Вас зовут Злата? — спросил он.

Она заулыбалась трещиной рта и закивала.

— Вы работали на заводе «ХимФосфор»?

— Фосфор — венец таблицы Менделеева! — воскликнула старуха.

— Вы помните таблицу Менделеева? Какова валентность Церия?

— Два или три, зависит от того, с чем он соединяется, — развеселилась бывшая Златка.

— А как вы сюда попали?

— Я родилась здесь, — искренне ответила бабка.

— А это кто? — указал он на Надежду Сергеевну.

— Мать моя, — Златка щерилась от удовольствия.

— Сколько вам лет?"

"— Девятнадцать, — ее слюни долетали до груди журналиста, но тот, казалось, уже ничего не замечал.

— Что вы помните об аварии?

— Я хочу пряник со сметаной.

— Вы помните, как взорвался фосфор?

— Со сметаной и ряженкой.

— Потрясающе! — заключил корреспондент и фотоаппаратом «Смена», висевшем на шее, сделал порядка десяти портретных снимков бабки. — Репортаж года мне обеспечен! «Трагедия индустриальной эпохи» — вот как я назову этот материал!

— Эпохи!!! — демонически загоготала старуха.