Любимая игрушка Зверя

Разве ты меня спросил? Хочу ли я таких жертв? Нужно ли мне все это дерьмо? Может, я и мечтал быть обычным. Гонять мяч по двору без надзора сраной охраны.

- Сопляк, - выплевывает с презрением. – Да сотни простых пацанов хотели бы стать тобой! Занять твое место. Они бы убили за такой шанс.

- Вперед, - говорю. – Я готов поменяться. Выбирай себе нового наследника и пусть он правит. А я буду жить как сам считаю нужным.

- Пошел вон, - отмахивается отец.

С удовольствием. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу из кабинета. Скорее бы до Льдинки добраться, поговорить, объяснить, успокоить мою девочку. Она накрутит себя, нервы вымотает. Фантазерка моя родная.

- Твою бабу не трону, - раздается мне вслед. – Я свои клятвы держу. Хотел – получил. Наслаждайся этой шлюхой сколько влезет. Жри ложками. Только смотри не подавись. Готов с ней до конца быть. Молодец. Хорош. А она готова? Выдержит?

Не оборачиваюсь. Кулаки сжимаю.

- Она не шлюха, - выдаю холодно.

- Ну да, конечно, - фыркает. – Мать двоих детей. Практически не тронутая. Целкой тебе досталась, прямо с небес на голову рухнула.

- Чтоб ты сдох, - толкаю дверь и выхожу.

- Я тоже тебя люблю, сын, - плевок в спину.

+++

Льдинка открывает мне дверь и тут же бросается прочь. Мчит вглубь квартиры. Развивает там активную деятельность. Слышу, как хлопают дверцы шкафов, выдвигаются ящики. Шорох ткани тоже улавливаю."

"Прохожу следом. Посреди гостиной сумка с деньгами. Расстегиваю молнию, осматриваю начинку. Отец играет грязно. Ничего нового. Бросаю дозвон Тайсону. Пусть готовится. Цирк только начинается. Шапито, бля. Отхожу, оглядываю огромный чемодан рядом, куда запаковываются детские вещи.

Моя женщина не выглядит ни сломленной, ни подавленной. Боевой дух на уровне. Запал ощутим на физическом уровне. Глаза красные, явно плакала, но сейчас слез нет. Собрала волю в кулак, заставила себя успокоиться. Действует. По этой проклятой халупе мотается, вещи хватает, документы в папку складывает.

Задумала что-то. Что? Бледная. На взводе. Издерганная.

Пора ей правду открыть. Сознаться. Только Игла на опережение действует: оборачивается лицом ко мне, глазами насквозь прошивает, под кожу вонзается, текучей сталью по венам разливается.

- Нам нужно уезжать, - говорит. – Срочно. Из города. Из страны.

- Что случилось?

Сам не знаю, зачем игру продолжаю. Хочется. Тянет. Гадко так чувствами играть. Я же не гребаный шахматист. Но удержаться трудно. Ее эмоции будоражат. Запредельно вкусные. Кайфовые.

- Твой отец против наших отношений, - выпаливает. – Он не рад видеть рядом с тобой женщину с двумя детьми, и я его прекрасно понимаю. Такое никому не понравится.

- Чужое мнение не должно тебя волновать, - замечаю ровно.

- Возможно, - вымученно улыбается. – Если только это не мнение того, кому принадлежит весь наш город.