Любимая игрушка Зверя

До смерти держать буду, зубами вопьюсь и не отпущу.

Ира. Иголка проклятая. Она тоже этого не понимает. Бесполезно в сотый раз объяснять. Я ее выбирал не для того, чтобы отдавать. И не важно кому: муженьку-чмошнику, детишкам или глупым мечтам о свободе. Она моя. Точка. Тут не вопрос и не обсуждение.

Ладно. Хотя бы разрешила отдубасить этого оленя. Мало я этому Мишане при первой встрече врезал, надо было посильнее наподдать, чтоб не встал и не гадил в душу.

- Пойдем, - говорю ему.

- Ч-чего? – заикается. – Ч-что? Я с тобой никуда не пойду. Я… я тебе не доверяю и вообще, почему я должен из своей квартиры куда-то уходить?

Больше не трачу на него слова. Много чести. Мусор надо давно на свалку отправить. Нечего здесь церемониться. Проблему пора устранять.

Я делаю шаг вперед и урод отступает. Отшатывается как ошпаренный. Предсказуемо. Ничего нового. Как бы ковер не попортил.

Что поделать? Люди часто реагируют на меня неадекватно.

- Ира, - бормочет он, продолжая пятиться назад, пока я надвигаюсь. – Ира, ты это специально устроила? Выгнать меня хочешь? От детей оторвать? Ирка, отвечай!

Моя Игла молчит. Устала она. От нас, от этих разборок. Сразу чувствуется. Достали мы ее, нервы истрепали. Девчонку беречь нужно, а не…

Черт. Опять. Девчонка? Ну не могу ее иначе называть. Пусть и старше меня, пусть и парится до жути по этому поводу. Все равно она девчонка. Мелкая совсем. Малышка. Мужик ей нужен. Нормальный и настоящий, чтоб прикрывал тыл. Мужик, а не этот ублюдок, по другим бабам шатающийся. Получил бриллиант, а лезет лапать дешевые стекляшки. Дебил, натуральный придурок. Не ценит свое счастье. Не замечает.

Ничего. Тем лучше для меня. От такого гондона женщину увести не грех. Но я бы ее от кого угодно увел. Плевать на все. Преград нет. Я бы за нее порвал. Убил. Проклятье. Я напролом попру, не остановлюсь, не отступлю. Никогда не откажусь от моего.

Может, и Мишутку грохнуть? Искушение зверское. Адское. Закатать бы его в цемент, по классике оформить. Или просто в посадку вывезти и до смерти забить, за каждую слезу моей Ирины отплатить.

Кулаки зудят. Так сильно тянет ему промеж глаз врезать. Но нельзя. Сдохнет же. Если приложу, как действительно хочу, он больше на ноги не встанет.

- Ира, Ира, - заряжает подонок. – Ириша, пожалуйста. Ир…

Она мимо смотрит. А я дальше иду. Вывожу гада на хрен из этой квартиры.

Дверь притворяю.

- Хочешь драться? – спрашивает этот чудила. – Хорошо, будь по-твоему. Я готов. Но давай сперва на улицу выйдем. Там и разберемся, порешаем вопрос по-мужски.

Ухмыляюсь.

- Беги, - фору даю."

"- В смысле? – не выкупает суть.

- Я детей не бью.

- Но тогда, - сглатывает, крадется вниз по ступенькам. – В клубе. Ты же меня вырубил. Ты мне врезал. Это как назвать? Не понимаю. А, стоп, понятно. Ты боишься выступать без группы поддержки?

Смеется.