Любимая игрушка Зверя

Загорается и гаснет за одну секунду. Ослепляет, на краткий миг обостряет чувства, а после отступает, быстро и резко, схлынув будто прибрежная волна.

Рваный бой сердца. Напрочь сбитое дыхание. Удар за ударом. В бездну. В пропасть. В абсолютную темноту. Очертя голову, не разбираясь, не оборачиваясь, не глядя назад.

Еще. Умоляю. Еще.

Губы впиваются в губы. Жестко и алчно, ненасытно, крадут остатки здравого смысла, обрушивают последние преграды, по кирпичам разбирают, вмиг разрушают, выбивают опору из-под ног. Губы клеймят.

Господи. Боже мой.

- Ник, - выдаю сквозь стон. – Никита…

Зверь подхватывает меня под ягодицы, раздвигает бедра, легко удерживая навесу. Очень ловко сдвигает полоску трусов в сторону, обнажая увлажнившуюся плоть. Расстегивает джинсы, высвобождая набухший от возбуждения орган, проникает внутрь толчком.

- Игла, - шепчет на ухо, вынуждая кожу леденеть, а после вдруг склоняется, зубы на шее смыкает, распаляет пламя внутри. – Иголка проклятая.

Но на игле себя чувствую именно я. Нанизанная на раскаленную сталь, насаженная на до одури твердый металл. Не спрятаться и не скрыться, не убежать. Даже тени подобного желания не возникает. Жажду окончательно сгореть в мускулистых руках.

Рывок за рывком. Глубже. Сильнее. Впадаем в неистовство вместе. И вместе сливаемся, сходимся в этом одержимом бешенстве.

Забываю где я. Кто я. Что вообще вокруг творится? Что происходит? Перестаю все анализировать, отключаюсь от реальности.

Огромный член выколачивает из меня стыд и стеснение. Отнимает смущение напрочь. Наполняет греховными желаниями, растравляет скрытые потребности. Оголяет правду. До острых спазмов, до колких судорог.

Выгибаюсь, извиваюсь, словно змея. Плотнее льну к своему хозяину, обвиваю его крепкие бедра своими ногами, оплетаю широкие плечи руками.

- Ты псих, - выдыхаю, прижимаясь губами к его горлу, покрываю мощную шею нежными скользящими поцелуями. – Просто безумец. Ненормальный. Больной.

- Потому что украл тебя? – хмыкает, вбивается внутрь податливого тела особенно грубым и сокрушительным ударом. – Потому что трахаю тут? Прямо посреди ресторана?

- Черт, - всхлипываю, закусываю губу, сдерживая порочный вопль.

- Давай, - подстегивает. – Продолжай. Мне нравится, когда ты выражаешься. Когда ругаешься. Пусть и сдержанно, строго. Не важно. Это заводит. Возбуждает.

Вот как ему удается столько всего произнести? Я сейчас ни единой осмысленной фразы выдать не способна. Задыхаюсь и захлебываюсь от бешеных эмоций. Шалею. Дурею.

Рассудок отказывается повиноваться. Забываю все разумные слова, неразумные также мигом вычеркиваю из памяти.

От мысли, что мы и правда занимаемся сексом практически посреди ресторана, меня пронзает ядовитая стрела гремучего наслаждения."

"Я кончаю от этого. От осознания.