Моя любимая заучка

Я их поддерживаю, подсказываю со своей стороны, как парень, что можно сделать или что лучше сказать в той или иной ситуации. А они в свою очередь рассказывают, что чувствуют, чего им не хватает. Какие бы девчонки разные ни были, они остаются девчонками.

— Я понял.

— Ну и?

Громов тяжело вздохнул.

— Не знаю пока. Надо всё обдумать. Тут немного необычная ситуация…

— Нет времени у тебя на обдумывание! Ромашова умная, и наверняка Смирнов ей симпатичен. Не уверен, что там пиздец какая любовь у них, но они явно друг другу симпатизируют. Поэтому медлить тебе никак нельзя. Исключать возможность, что они помирятся, вообще не стоит, потому что там, мне кажется, больше всего страдает Смирнов. И, если у него к ней сильные чувства, то Ромашовой его долго уговаривать не придётся, — Боря говорил так убедительно, что Громова окутывала тревога.

А ведь он прав. А Макс почему-то был твёрдо убежден, что между ними всё кончено, ведь он, молодец, постарался.

— Я как-то об этом не задумывался…

— Для этого и нужны друзья, Макс. Так что даже не вздумай пускать всё на самотёк. Очнуться не успеешь, как они снова за ручку будут ходить и лобзаться у всех на виду, или ещё чего там будут делать, ты же этого не хочешь?

Громов снова представил эту парочку в кровати, со счастливыми лицами, и нарастающая паника расползалась по всему нутру. Да даже если просто увидит их вместе, на этот раз он вряд ли сможет сдержаться. И просто расколотит ему всё лицо. Чтобы кровью харкал. Чтобы разум отшибло, и он раз и навсегда забыл, кто такая Ромашова.

Раньше Громов ничего не имел против Смирнова, они даже не пересекались нигде и не общались. Но в универе всё равно все друг про друга знали. Сейчас же Смирнов покусился на то, что должно принадлежать только Максиму. Он уже расставил границы в своей голове, и Смирнов переступал их. Ромашову он видел только рядом с собой. В его мире, в его жизни…

— Ты прав, дружище. Во всём абсолютно прав, — Громов отпил из бутылки и почувствовал, что пиздец как устал.

— Только не таскай её больше за собой, как игрушку, не забывай, это Ромашова. Если ты её конкретно заебешь, она прикопает тебя и слезинки не проронит, — рассмеялся Боря, устало потерев глаза, — Бля, спать что ли пойти, из-за пива стало тяжко.

Громов зевнул.

— Я точно щас пойду. Кстати, Тёму кто отскребать будет? Он походу спит.

Друзья приподнялись и посмотрели в центр гостиной, где валялся их друг. Тёма спал, и похоже уже довольно давно.

Громов потянулся в кресле и подумал о том, что не плохо было бы полежать в горячей ванне и очень подробно попредставлять Ромашову.

Глава 26

— Лиза, это тебе, — Рома протянул ей красную розу.

А она подумала о том, что скоро свихнётся окончательно.

Рома стоял напротив и переминался с ноги на ногу, протягивая ей цветок.