Уитни, любимая

Однако она тут же поняла, где находится, и узнала Мэри, рыжеволосую горничную, которая так помогла ей в прошлый раз.

– Хозяин вот уже целый час бродит внизу, не спуская глаз с лестницы, – весело сообщила Мэри своим певучим голосом с ирландским акцентом. – Он велел передать вам, что день выдался необычно теплым и можно поехать кататься верхом.

– Этот человек воображает себя королем Англии! – раздраженно проворчала Кларисса, врываясь в комнату и поправляя сбившийся чепчик. – Решил, что хочет жениться на моей крошке, и нас немедленно отправляют домой из Франции. Хочет поехать на бал, и мы должны мчаться в Лондон! Сегодня же ему пришло в голову кататься, и меня вытаскивают из постели на рассвете и везут сюда вместе с вашими вещами! На рассвете, – возмущенно повторила она, сдергивая одеяла с Уитни, – когда все порядочные люди третий сон видят.

– О, Кларисса, – рассмеялась Уитни, вставая, – я ужасно тебя люблю!

Она наспех приняла ванну и надела амазонку янтарного цвета, которую Кларисса успела положить в сундук. Спеша поскорее увидеть Клейтона и убедиться, что он не жалеет о прошлой ночи, девушка перевязала волосы лентой и выбежала из комнаты. Однако, очутившись на балконе, она остановилась. Клейтон дожидался ее у подножия лестницы; неяркие лучи осеннего солнца, проникающие сквозь стеклянный потолок, освещали его темные волосы. Одетый в простую замшевую рубашку с глубоким треугольным вырезом и облегающие бриджи для верховой езды цвета черного кофе, он выглядел богом, и голова Уитни пошла кругом от восторга и счастья.

Клейтон молча наблюдал, как Уитни спускается к нему по широкой лестнице. Неужели она раскаивается, что пришла к нему вчера? Или уже ненавидит его за то, что принудил идти к нему через всю комнату?

Но в этот момент Уитни, стоя на последней ступеньке, застенчиво улыбнулась, заглянув в его настороженные глаза.

– Ужасно стыдно, – призналась она тихо, – когда точно знаешь, что все будут говорить лишь о том, насколько жених красивее невесты.

Клейтон, не в силах совладать с собой, схватил ее в объятия, притиснул к груди и зарылся лицом в благоухающие пряди.

– Господи, – хрипло прошептал он, – смогу ли я выдержать целых восемь недель, чтобы сделать тебя своей?

И, почувствовав, как она мгновенно застыла, понял, что Уитни сжалась в страхе при мысли о той ужасной ночи, когда он почти силой овладел ею. Клейтон задумчиво улыбнулся – по крайней мере у него есть восемь недель, что бы целовать и ласкать ее, восемь недель, до той минуты, когда его желание наконец будет удовлетворено, но за это время она тоже поймет, как хочет его, убедится, что он никогда в жизни не причинит ей больше боли.