Уитни, любимая

– Да, представьте себе, – продолжал мистер Олденберри. – Однако вы не успеете поздравить обеих невест – они уехали в Лондон. – И, понизив голос до сценического шепота, добавил: – Лично я думал, что девчонка Стоуна выберет вас, но она всю жизнь гонялась за Севарином и наконец его заполучила. Они обручены. И буквально на следующий день я слышу, что мисс Аштон объявила о помолвке с мистером Редферном. Удивительно, как все было спокойно, ничего не происходило, и вдруг…

Клейтон резко повернулся, и мистер Олденберри в ужасе застыл, натолкнувшись на убийственный взгляд ледяных глаз.

– Что вы сказали? – почти неслышно, но от этого не менее зловеще осведомился Клейтон.

– Я… мисс Стоун и мисс Аштон обе обручились в ваше отсутствие.

– Вы либо лжете, либо ошибаетесь.

Мистер Олденберри даже отступил – такое бешенство полыхнуло во взгляде герцога.

– Н-нет, вовсе н-нет. Спросите любого в городе, и все скажут вам, что это правда. Мисс Стоун и мисс Аштон обе уехали вчера утром и почти одновременно. Мистер Аштон сам сказал, что они собираются заказать себе приданое в лучших магазинах, – заверил он даже с каким-то отчаянием. – Мисс Стоун погостит у леди Арчибалд, а мисс Аштон – у дедушки с бабушкой.

Аптекарь явно стремился доказать, как хорошо осведомлен.

Клейтон, ничего не ответив, повернулся и направился к экипажу. Мистер Олденберри подошел к собравшимся, беззастенчиво пытавшимся подслушать его разговор с мистером Уэстлендом.

– Видели, как он взглянул на меня, когда я сказал, что мисс Аштон уехала в Лондон покупать приданое? – спросил он, азартно блестя глазами. – И подумать только, все это время я был уверен, что он ухаживает за девчонкой Мартина.

– Поместье Стоунов! – рявкнул Клейтон Макрею, впрыгивая в экипаж.

Лошади подлетели к крыльцу дома Уитни, и навстречу поспешно выбежал лакей.

– Где мисс Стоун? – осведомился Клейтон. Ледяной голос остановил на полпути руку слуги, уже потянувшегося к дверце кареты.

– В Лондоне, сэр, – ответил тот, отступая.

Прежде чем экипаж успел остановиться перед домом, который являлся временным жилищем Клейтона, он уже успел соскочить.

– Вели запрячь свежих коней, – бросил он изумленному кучеру, – и будь готов ехать в Лондон через десять минут.

Ярость кипела в душе герцога раскаленным свинцом, словно серной кислотой выжигая нежные чувства к Уитни. Подумать только, в то время как он, одурманенный глупец, мчался к ней, она упорхнула в Лондон покупать приданое, за которое, напомнил он себе в новом приливе слепящей ярости, заплачено его деньгами.

– Будь проклята эта хитрая дрянь! – в бешенстве процедил он сквозь зубы, поспешно переодеваясь.