Уитни, любимая

Куда только подевалась ее безмятежность! Щеки раскраснелись, глаза сверкали от волнения! Уитни, помогавшей Клариссе разложить вещи, стоило лишь взглянуть на подругу, чтобы приготовиться к самому худшему.

– Это он! – выпалила она, в изнеможении прислонясь к двери. – Он только сейчас открыл свое настоящее имя! Майкл, конечно, все знал, но его светлость просил мужа сохранить все в тайне. Лондонское общество только о нем и говорит!

Хорошенькое личико Эмили осветилось неподдельной гордостью за подругу.

– Уитни! – воскликнула она. – Ты собираешься на бал Ратерфордов с самым завидным женихом во всей Европе! Бал Ратерфордов! – повторила Эмили, пытаясь пробудить в Уитни хоть немного энтузиазма. – Приглашения на их приемы ценятся дороже бриллиантов!

Уитни нерешительно прикусила губу. Ей страстно хотелось исповедаться Эмили, но она боялась обременить ее собственными проблемами. Если она скажет подруге, что помолвлена с «самым завидным женихом в Европе», та, несомненно, придет в восторг. Но если Уитни признается, что вовсе не желает этой помолвки и, более того, через несколько дней собирается сбежать с Полом, то Эмили, конечно, будет умолять подругу отказаться от своего замысла, поскольку все это неминуемо обернется большим скандалом.

– Как давно ты узнала, что он – герцог Клеймор?

– Меньше недели назад, – осторожно пробормотала Уитни.

– И? – продолжала любопытствовать Эмили, так разволновавшись, что продолжала без умолку сыпать вопросами: – Расскажи мне все! Ты влюблена в него? Неужели нисколько не удивилась, узнав, кто он на самом деле?

– Да просто была потрясена, – призналась Уитни, слегка улыбаясь при воспоминании, как ужаснулась, узнав, что обручена с герцогом Клеймором.

– Ну продолжай же! – нетерпеливо потребовала Эмили.

Ее восторг оказался таким заразительным, что улыбка Уитни немного потеплела, однако она покачала головой и ответила достаточно твердо, чтобы по крайней мере на время отвлечь Эмили от дальнейших расспросов:

– Мы вовсе не влюблены друг в друга. Я собираюсь замуж за Пола. Все решено.

Клейтон смотрел на настенные часы в своей просторной спальне с камином работы Роберта Адамса, пока камердинер осторожно застегивал белую крахмальную сорочку на его широкой груди. Было уже почти десять, и ему хотелось поскорее оказаться в доме Арчибалдов.

– Не могу выразить, милорд, – пробормотал Армстронг, помогая ему надеть жилет из черной парчи, – как приятно снова очутиться в Лондоне.

Пока Клейтон одергивал жилет, Армстронг вынул из гардероба черный фрак, смахнул с него невидимую пылинку и придержал, чтобы Клейтону было удобнее просунуть руки в рукава.