Уитни, любимая

Теперь, когда ей удалось уладить очередную неприятность и предотвратить ужасное несчастье, Уитни почувствовала себя бодрее и с новой энергией атаковала вышивание. Но она никогда не была сильна в рукоделии, и крошечные, аккуратные стежки, которые она уже представляла, так и остались существовать исключительно в ее воображении. В порыве раздраженного нетерпения девушка, однако, предпочитала не обращать внимания на хаос, который уже успела создать, и просто наслаждалась самим процессом протыкания ткани иглой.

Уитни продолжала работать еще долго после того, как тетя отправилась обедать. Этот – укол судьбе, которая из непонятного упрямства продолжает наносить ей удары на каждом шагу. Этот – лорду Ратерфорду, повинному в приезде Ники. Этот – отцу, бессердечному, жестокому, нелюбящему. Этот…

Уитни в мстительном упоении совсем забыла, что нужно смотреть на ткань, и, промахнувшись, пронзила иголкой указательный палец. Тишину комнаты прорезал вопль боли. И тут же раздался гортанный смешок.

– Не пойму, вы вышиваете по канве или атакуете ее? – осведомился знакомый низкий голос.

Уитни в удивлении вскочила со стула, и мгновенно забытые пяльцы скользнули на пол. Она не имела ни малейшего представления о том, сколько простоял здесь Клейтон, и сознавала только, что он словно заполнил эту комнату своим присутствием и что непрошеное ощущение счастья затопило душу.

Смущенная собственной непонятной реакцией, девушка поспешно перевела взгляд на палец, где уже появилась крошечная капелька крови.

– Может, лучше послать за доктором Уиткомом? – предложил Клейтон и с улыбкой, затаившейся в уголках красивого рта, добавил: – Если не желаете Уиткома, можно пригласить доктора Томаса, но, насколько мне известно, он в основном специализируется на вывихах и переломах.

Уитни прикусила нижнюю губку, отчаянно стараясь не расхохотаться.

– Собственно говоря, доктор Томас сейчас занят с другой пациенткой – гнедой кобылой, а доктор Уитком и так рассержен тем, что его пытались одурачить. Сомневаюсь, что на этот раз он будет так же великодушен.

– А разве его пытались одурачить? – тихо спросил Клейтон.

Уитни сразу стала серьезной: необъяснимое чувство вины вновь принялось терзать ее.

– Вы сами это знаете, – прошептала она, отводя глаза.

Клейтон, чуть нахмурившись, изучал ее бледное личико. Несмотря на промелькнувшую во взгляде радость, она казалась натянутой как струна. Его не волновало мятежное заявление за завтраком относительно отмены свадьбы, хотя Мартин немедленно поспешил к нему в состоянии почти безумного возбуждения. Стоун – глупый ублюдок, все еще пытающийся принудить дочь, хотя это только подогревает упорство Уитни и ее стремление противиться каждому его слову.