Уитни, любимая

– Согласен, – тихо признался Клейтон, но, прежде чем Уитни успела опомниться от изумления, добавил: – Однако факт остается фактом: какое бы прекрасное образование ни получила женщина, настанет день, когда ей придется во всем слушаться своего господина и повелителя.

– Я так не считаю! – фыркнула Уитни, игнорируя страдальческие, умоляющие взгляды отца. – Более того, я никогда, никогда в жизни не назову ни одного мужчину своим господином и повелителем.

– Неужели? – саркастически усмехнулся Клейтон.

Уитни уже собиралась ответить, когда ее отец, к удивлению дочери и раздражению хозяина дома, пустился в пространные рассуждения относительно орошения ферм.

За десертом Клейтон вновь обратился к Уитни:

– Мне хотелось бы знать, в какую игру вы особенно любите играть после ужина.

Взгляды серых и зеленых глаз скрестились в молчаливом веселом понимании, однако Клейтон многозначительно договорил:

– …кроме тех маленьких забав, которыми мы уже развлекались вместе.

– Да, – кивнула Уитни, дерзко улыбаясь в ответ, – дартс[3].

Клейтон прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Будь даже у меня дартс, не хотел бы я оказаться на линии «огня», мисс Стоун.

– Поверьте, для обыкновенной женщины я весьма метко попадаю в цель.

– Вот поэтому, – подчеркнуто объяснил он, – я не собираюсь становиться мишенью.

И, язвительно усмехаясь, поднял бокал в молчаливом приветствии. Уитни приняла его заслуженную дань уважения к ее победе в их словесном поединке преувеличенно снисходительным кивком, но тут же вознаградила Клейтона неотразимо ослепительной улыбкой.

Клейтон наблюдал за ней, одолеваемый единственным желанием вытолкать о стальных гостей за дверь, схватить Уитни в объятия и целовать, пока с губ не исчезнет лукавая усмешка и она не прильнет к нему, изнемогая от желания. Он откинулся на спинку стула, рассеянно теребя ножку бокала, наслаждаясь сознанием, что именно сегодня он наконец разрушил возведенную ею стену холодного безразличия. Почему Уитни спряталась за этой стеной в день пикника и продолжала оставаться замкнутой и отчужденной до этого дня, было загадкой, которую еще предстояло разгадать.

«Дартс, – думал он, улыбаясь про себя. – Стоило бы свернуть ее прелестную шейку!»

После ужина Мартин и леди Энн перешли в смежную гостиную, но, когда Уитни попыталась последовать за ними, Клейтон удержал ее, положив руку на плечо.

– Дартс! – хмыкнул он. – Что за кровожадная плутовка!

Уитни, уже собиравшаяся смягчиться, мгновенно вспыхнула.

– Должно быть, ваша манера выражаться – предмет зависти всех приятелей! – взорвалась она.