Любимая учительница

Другого слова и не подберешь. Просто повелась на них. Да и кто бы не повелся?

Глеб — высокий, хищный, опасный. Острый, как охотничий нож, который можно бросать, не промахнешься. Прямо в цель прилетит с таким балансом идеальным. А можно и горло перерезать, в одно движение. И шкуру снимать с добычи. Легко. Бьет своим взглядом, своим телом без осечки, точно и по самую рукоятку. Убивает глазами распутно-веселыми, то зелеными, то темными, грозовыми. Заставляет себя терять, забываться. Я видела, как девчонки шеи сворачивают, чуть ли не под ноги кладутся. Только нагнись. Возьми.

И я так же легла. Ничем от них не отличаюсь.

Так же, как и под друга его, приятеля армейского… Давида.

Жестокого варвара, захватчика. Такие звери, наверно, летели в прежние времена, конной лавой охватывали поселки, утаскивали понравившихся женщин в седла, не спрашивая, не слушая криков, не желая брать выкупа от родни.

Огромный, массивный, но удивительно легкий на подъем. Вот, наверно, неожиданность для его противников — эта его подвижность ртутная.

Я вспомнила, как он утром в одно неуловимое движение рядом со мной оказался, как практически подчинил. Не касаясь. Одним только взглядлом, темным, разбойным. Какой он твердый, жесткий, властный.

Удивительно они с Глебом дополняли друг друга. Развратно-веселый вихрь, и основательно-мощная глыба. Вместе — непреодолимая, несокрушимая сила. Невозможно противостоять. Сопротивляться.

Только бежать.

Или сделать так, чтоб сами оставили. Это лучше всего. Чтоб забыли. Передумали брать.

Это же всем лучше! Для всех!

Для меня они — погибель. Если они все же проявят настойчивость… Я не устою, это уже понятно. Не надо строить иллюзий. Я поддамся. И погибну.

Потому что, если узнают, а правда все равно выплывет наружу, то не будет у меня больше ни одного шанса на будущее. Юрик, конечно, не отвернется. Но моя распланированная, с таким трудом выстроенная жизнь, моя любимая работа, моя репутация, в конце концов!

Будь я чуть попроще, полегкомысленнее, то, может, и наплевала бы на это. В конце концов, всегда можно устроиться не по специальности…"

"Но вот не повезло мне. Не попроще я. Нисколько. И слишком много работала для того, чтоб иметь то, что есть у меня сейчас.

И не надо говорить, что все восстановимо, что надо работать, что надо идти вперед. Что одна ошибка — это еще не вся жизнь.

Слишком много у меня перед глазами примеров того, куда попадали такие девочки, как я. Отказники. Детдомовцы. С живыми родителями-наркоманами. Мои одноклассницы, девочки, с которыми я жила в одной комнате… Я знаю, где они сейчас. И я туда не хочу. И в тот город я не вернусь. Никогда.

То, что я чувствую, ощущаю… Те эмоции, что разбудили во мне парни… Это разрушение. Просто конец для меня, как для человека, для личности.