Любимая учительница

А после уже молнию на джинсах расстегнул.

При одном воспоминании о горячей груди, поросшей густым черным волосом, что прижималась ко мне, закрывая от осенней ночи, стало невозможно горячо, опять сладко и призывно заныл низ живота. Вот же я сучка течная! Кошмар какой!

Я быстренько натянула на себя футболку, оказавшуюся мне чуть ниже колен, сверху нацепила куртку Глеба, ухватила сумку и уже практически направилась к выходу, когда случайно глянула с зеркало в прихожей.

Мама дорогая! Потеки туши, смоки айз отдыхает, губы красные и напухшие, щеки горят, волосы превратились в мочалку… Да и сама я выгляжу мочалкой. Потаскушкой, которую всю ночь бессовестно драли во все щели.

Стоп! Погодите-ка! Так оно так и есть!

Отражение в зеркале криво усмехнулось, махнуло рукой. Типа, потом все, потом, сучка. Когда проспимся и придем в себя.

На столике удачно припарковались авиаторы кого-то из парней.

Их я тоже прихватила. Как раз в тему, чтоб физиономию бесстыжую прикрыть.

И вот в таком виде: в длинной мужской майке, мужской косухе, авиаторах, высоких сапогах на шпильке, вкупе с остальным прикидом приобретших чудесный шлюшеский флер, кошмаром на голове и — неожиданно — с вечерней серебристой сумочкой, я вступила в новый день.

Вышла из подъезда, оглядываясь, чтоб сообразить, куда же меня мачеха-судьба занесла, увидела недалеко автобусную остановку и двинулась туда, покачиваясь на высоких каблуках.

Хорошо, что это было утро субботы, и народу в этот ранний час на улицах было мало. Но все равно хватало, чтоб начать ежиться под внимательными взглядами.

Да, Таня, вот ты и стала официально такой, какой тебя считала техничка баба Дуся в детском доме, огульно обвинявшая всех девчонок старше тринадцати в проституции и наркомании.

Конечно, до проститутки мне пока что далеко, но вот все остальное — в полном объеме. Потому что, вспоминая, как я себя вела этой ночью, что творила, можно было с уверенностью сказать, что тело на стрессе выбросило в кровь такое количество эндорфинов, что иначе, как обдолбанной в хлам, я себя не ощущала.

Стерлись все границы, исчезли все запреты.

И, конечно, находящиеся рядом в нужный момент виновники этого кошмарного, поработившего меня выброса естественных натуральных наркотиков организма, воспользовались моим состоянием на полную.

Я медленно топала к остановке, щурясь сквозь очки на холодное осеннее солнце, отрезая силой себя от воспоминаний, крутящихся в голове.

Домой, добраться домой. А потом уж…"

"Тут в сумке тренькнул телефон.

Я достала, глянула на список входящих. Три звонка от Вики. Еще в самом начале, как раз, когда я сексом со своими студентами занималась прямо на голой осенней земле.

И все. И молчание.

То есть, она поняла, что я исчезла из клуба, и даже не сильно этим озаботилась.