Любимая учительница

Накатило запоздалое понимание, какого ужаса я избежала, руки затряслись, на глаза навернулись слезы. Вот так всегда у меня. После сложной стрессовой ситуации, когда все уже позади, начинаю ужасаться последствиям.

Парни не разговаривали, быстро и слаженно таща меня к машине, я только сопела смущенно.

И тут, как в той песне Высоцкого про того, что с нею рядом был, из темноты стоянки нарисовались несколько мрачных фигур.

Парни застыли, крепко сжав меня с двух сторон.

— Пацанчики, отпустите мою бабу, — хриплый злой голос я узнала. Это тот самый мужик, что приглашал меня потанцевать сегодня. Я взвизгнула и затрепыхалась в сильных руках, пытаясь отвоевать хоть часть свободы. Чтоб бежать. Или сопротивляться. Тут уж как повезет.

Сама же лихорадочно считала проявляющиеся из тьмы фигуры. Один, два, три, четыре, пять… Шесть… Хорошо, что не восемь, как в песне… Скоро, кстати, будем изучать, в разделе лирики двадцатого века… Какая ерунда лезет в голову…

Мужчины были старше моих студентов, и все очень крепкие. Похоже, бандиты! Я опять дернулась, желая уже добраться до мобильного и вызвать полицию. Потому что, какие бы ни были Глеб и Давид спортсмены, но с таким количеством им явно не справиться! А значит, нечего геройствовать, надо бежать! И вызывать полицию!

Парни между тем молчали, похоже, оценивая обстановку.

Потом Давид проронил спокойно и даже как-то с ленцой и легким упреком:

— Ты же говорил, что решил вопрос?

— Да бля… Теряю хватку. — Огорченно произнес Глеб, затем сделал шаг назад, Давид одновременно с этим щелкнул сигнализацией, открывая двери.

Глеб забросил меня на заднее сиденье, я даже сказать ничего не успела, двери закрылись, кнопки утопились в панелях, не позволяя открыть изнутри.

Я, осознав, что меня просто, как котенка, зашвырнули и закрыли в машине, начала колотить в стекла и кричать, не отводя взгляда от страшных надвигающихся фигур, и двоих своих защитников, вставших спинами к машине, так, чтоб прикрывать друг друга.

Лихорадочно начала искать мобильный, чтоб набрать полицию, уронила его на сиденье, начала шарить, слепо, не отрывая глаз от ужасной сцены на стоянке.

Я была уверена, что сейчас ребят сметут, как спички, а затем раскурочат машину и вытащат меня. Хотя, к тому времени, как это произойдет, мне уже будет без разницы.

Но дальше произошло то, отчего я забыла даже про мобильный.

Нападающие ускорились, бросаясь все скопом на Глеба и Давида.

А они…

Я ожидала увидеть бойню.

В приницпе, ожидания мои оправдались.

Это реально была бойня.

Избиение младенцев.

На Глеба набросились двое, на Давида, справедливо посчитав его более опасным, сразу четверо.