Любимая проблема Академии Драконов

Одновременно на меня накатило странное чувство апатии и безразличия.

Руки обвисли – сперва левая, а затем правая.

Гули тем временем щупали меня, теребили.

Видар, поняв, что со мной что-то не так, орал у меня голове. Требовал, умолял держаться, заявляя, что он уже рядом, а парни бегут ко мне на помощь. Тут в дверь забарабанили, принялись ее дергать, но открыть не смогли - проклятая задвижка стояла намертво, а дверь оказалась добротной, еще и укрепленной магическими заклинаниями.

Гули тоже что-то от меня требовали, рычали и бесновались.

На меня несся один из скатов, и вот тогда, собравшись с силами, я открыла замок. До этого моей мыслью было спрятаться в клетке, но сейчас у меня не осталось ни сил, ни времени.

Вместо этого я сползла на землю и завалилась на бок, чтобы не мешать гулям распахнуть дверцу и выбраться наружу.

Мерзкие скаты были совсем рядом.

Хищники, неожиданно вспомнила я.

Они живут в Туманной Гряде, не выбираясь из нее наружу. Потому что внутри Туманной Гряды они могут передвигаться с огромной скоростью, а воздух для них слишком легкий, и их движения затруднены.

Но они все равно смертельно быстры и опасны.

Идайсы, словно из ниоткуда всплыло название их вида. Кажется, это было написано под картинками в книжках, по которым со мной занимались учителя во дворце.

Но сейчас передо мной была вовсе не книга.

Два гуля и три чудовища из Туманного Предела, а еще полупарализованная магией Эйвери Таккер, возле которой, шипя и скалясь, стояла маленькая Мисса, готовая защищать меня ценой собственной жизни.

Кто кого?

Действие яда идайсов оказалось довольно неожиданным - я могла видеть и слышать абсолютно все, что происходило вокруг, а если сильно напрячься, то даже немного пошевелиться.

Например, попытаться отползти в сторону.

Мне казалось, причина была в том, что идайсы обитали в Туманной Гряде, где охотились на летающих существ. Им нужно было, чтобы парализованная добыча не падала камнем вниз, куда-то в воды Великого Океана, пока они, например, борются за нее со своими сородичами.

Жертвы должны были оставаться в сознании и на лету, но при этом полностью беззащитными.

Вот и я чувствовала себя именно такой. В сознании и, можно сказать, «на лету», но не способной за себя постоять.

Сперва лежала, затем кое-как исхитрилась и села, едва чувствуя собственное тело. Смотрела на то, как мои гули вовсе не кинулись наружу, пытаясь распахнуть двери и выбраться из зверинца, ведомые жаждой кровью.

Вместо этого они набросились на тех, кто мне угрожал.

Адрур вцепился когтями в первого идайса и с силой отшвырнул того к противоположной стене. Я видела, как белое брюхо летающего хищника окрасилось синей кровью, и он с глухим ревом врезался в решетку пустой клетки.