Любимая президента

***

- Дедушка, Карл, а когда мы полетим на самолете?

Отвлекся от мыслей и обернулся к светловолосой малышке, которая сидела вместе с ним за столом, пила чай и болтала маленькими ножками. В руках у нее старая немецкая кукла. Которую когда-то отреставрировал Адольф для Мирьям. У куклы закрываются и открываются глаза, и она говорит «мама», если ее положить на спину.

- Сегодня ночью."

"- И я смогу взять с собой Матильду?

Матильду…Матильду он не отдавал никому и никогда. Когда-то мечтал, что у него родится дочь. Но дочери так и не случилось. А сейчас почему-то ответил:

- Да…ты можешь взять с собой Матильду.

И посмотрел на сестру белокурой девочки. Она стояла у окна и трогала тонкими пальцами листья фиалки на подоконнике. Сама похожа на хрупкую белую фиалку. Девочка, которая уже все прекрасно понимает и тяжело переживает смерть родителей…а он, Гройсман, ничем не может ее утешить.

- Он точно не найдет нас там и не отправит в монастырь? – с тревогой спрашивает старшая дочь Петра и оборачивается к Карлу.

- Вас там не найдет никто…я обещаю.

Никто из нас не знал - означает ли это выздоровление или просто агония продлилась не на часы, а на дни. Радовало одно – жар спал. Теперь Петр постоянно потел насквозь. Приходилось менять одежду, постель, сушить подушку.

Я проводила с ним сутки напролет. Слава Богу, декрет позволял постоянно находиться дома. Когда Лариса Николаевна не могла помочь с Льдинкой, я спускала его в подвал, и мы сидели вместе с малышом с его отцом. Иногда укладывала сына рядом с ним на одеяла, ложилась на край и пела колыбельные, ожидая, пока уснет. А потом смотрела на них обоих спящих и… и представляла себе, что мы не в подвале, что мы в нашем доме и спим все на одной постели. Они спят, а я любуюсь своими мужчинами. Удивляясь поразительному сходству, глядя, как у них у обоих слегка оттопырены мочки ушей, у обоих родинки возле ключицы и родимое пятнышко на затылке. Светлые волосы, синие глаза. Когда-то я прочла, что если женщина безумно любит мужчину, то ребенок обязательно будет похож на него…Теперь мне кажется - это правда.

Мой сын был настолько похож на Айсберга, что моментами от этого сходства становилось не по себе. Что будет, когда он вырастет? Изменится ли? Или, наоборот, будет становиться еще более похожим на своего отца.

В нашей другой жизни он бы любил этого мальчика? Смог бы принять его и назвать своим? Того…кого хотел уничтожить.

Стыдно говорить, но пока Петр лежал там…беспомощный, без сознания, я чувствовала, насколько он близок мне. Что сейчас он всецело мой. В моей власти. Я могу трогать его волосы, гладить сильные пальцы, проводить ладонью по колючим щекам, заросшим бородой.

- С его появлением в этом доме ты изменилась. Теперь я вижу тебя настоящей, и теперь я знаю, кто ты на самом деле.