Любимая игрушка Зверя

Но даже если бы я простил ему это скотское поведение, то за главную ошибку пощады пусть не ждет.

- Никита…

- Он не уберег мою мать. Не защитил. Не сделал ничего! Надо было меньше по шалавам мотаться. Врагов просчитывать. Да, потом он их всех в порошок стер. Но какая, блять, разница? Поздно. Слишком поздно. Чужая кровь ничего не изменит и не искупит. Пусть литрами ее проливает. Не важно. Пусть хоть сам сдохнет. Пусть собственные вены перекусит. Поздно! Теперь всегда будет поздно.

- И кого ты наказываешь? – спрашиваю тихо. – Если ты не отпустишь это, то не сможешь сам нормально жить.

- Ничего, - хмыкает. – Справлюсь.

- Ник, - сглатываю. – Ты же понимаешь, никто не может знать все и… никто не способен предугадать ход событий. Твой отец влез в этот преступный бизнес, но уж точно не ожидал такой исход. А врагов там всегда много.

- Думаешь, он не виновен? – интересуется холодно. – Ему просто не повезло? Судьба такая?

- Твой отец ужасный человек, - произношу я. – Злой. Беспринципный. Жестокий до безумия. У него своя извращенная мораль и ради достижения цели он пойдет на совершенно любые подлости. Но…

- Продолжай, - бросает хмуро.

- Тогда он действительно был невиновен, - судорожно выдыхаю. – И ты был просто ребенком. Ты тоже совсем не виноват в…

- Серьезно? – смотрит на меня, а в его глазах горит такая бешеная и неистовая ярость, что мне становится больно. – Правда так считаешь?

- Я мать, Ник, - солгать не выйдет. – Я бы не хотела, чтобы мои дети ненавидели своего отца, даже если он поступает чудовищным образом. Я уверена, твоя мать тоже этого не хотела.

- Знаешь, чего еще она не хотела? – сжимает челюсти, выдерживая паузу, а после рявкает: - Умирать!

- Ты думаешь, я пытаюсь сделать лучше твоему отцу, - нервно усмехаюсь. – Но я пробую помочь тебе самому. Эта злоба совсем не на пользу.

- Эта злоба сделала меня тем, кто я есть.

- Может, пора ее отпустить?

- Ты как она, - качает головой. – Как моя мать. Даже в таком куске дерьма пробуешь найти светлые стороны. - Твой отец любит тебя, но гордыня не позволяет ему признать это.

- Любит, - посмеивается. – Как самый дорогой экспонат в коллекции. Как трофей. Да и денег влил много, привязался не на шутку.

- Он заботится о тебе… на свой лад.

- О да, - протягивает. – Готовит новую подставу.

Автомобиль заезжает во двор и останавливается у подъезда. Мы покидаем салон, и практически сразу рядом возникает полиция. На запястья Никиты защелкивают наручники, предварительно зачитав ему права.

- Мы вынуждены задержать вас за шантаж, вымогательство и угрозу жизни Михаилу Шолохову, - сообщает мужчина в очках, другой, не тот, который побывал здесь прежде, но очень на него похожий внешне."

"- Шолохов передал всю собственность добровольно, - говорит Ник. – Все документы подписал лично.