Любимая игрушка Зверя

Хотя он бывает в этом склепе довольно часто. Если приезжает в город, обязательно посещает. Проводит особый визит.

А я считаю, что надо живых любить. Потом поздно. Потом не вымолить прощение, не искупить грехи. Ничто не зачтется. Никогда.

- Ты слышала что-нибудь про смерть моей матери? – спрашиваю.

Отрицательно мотает головой.

- Отец постарался все скрыть, - усмехаюсь. – Не хотел никакой огласки. Он считал, это проигрышем. Позорным поражением. И да, дьявол раздери, я с ним согласен. Жестокая ошибка. Первая и последняя. Единственная. Такую ничем не исправить.

Усаживаю Льдинку на скамью под стеной. Опускаюсь перед ней на колени. Беру ее ладони, свожу вместе, одна к другой. Своими зажимаю. Крепко.

- Ты должна знать обо мне все.

Даже то, о чем я никогда и никому не рассказывал. Не думал, что расскажу. Не представлял. Потребности не возникало. Душу выворачивать. Зачем? На черта?

- История не получила огласку, - продолжаю. – Никаких статей в газетах. Никаких репортажей по местному телевидению. Об этом даже в криминальной сводке не упоминали. Боялись. Просто болтать не решались. Сплетничать опасались.

Багров всем сумел закрыть рот. Никто и пискнуть не смел. А если и находился смелый болван, то быстро захлебывался кровью.

- Других свидетелей нет, - скалюсь. – Только я и… отец.

Глава 45

Я рано повзрослел. Очень. Там, где нормальной реакцией могли стать слезы, у меня был только гнев. Безотчетная ярость. Тупая. Слепая. Она полосовала изнутри, искала выход. Заостряла мои клыки и когти. Зло проросло внутри. Так и родился Зверь.

Я не просил этого. Не ждал. Не желал. Я был самым обычным ребенком. Нормальным. Во всяком случае – кажется. Просто недолго.

Я изменился. В один прекрасный день. Ясный. Солнечный. Пронизанный светом, прошитый искристыми лучами и теплом.

Ничто не предвещало беды. Не было грозы. Штормового предупреждения тоже никто не оглашал. Ветер не завывал под окнами. Дождь не молотил по стеклам.

Это действительно был рядовой летний день.

Мать казалась мне волшебницей. Сказочной. Неземной. Помнится, какое-то время я был уверен, будто она фея, магическое создание, обладающее непостижимой силой. Идея так захватила сознание, что я поделился ею с отцом. Тот усмехнулся и сказал только одно слово. «Бред». Точное значение такой формулировки оставалось загадкой, но по тону и выражению папиного лица было ясно, это что-то не очень хорошее и приятное.

Отец запретил матери читать сказки. Совсем. Нечего сына в девчонку превращать. Велел прислуге выбросить все детские книжки, отправил меня в спортивную секцию. Нужно закалять тело и дух, становиться мужиком, забыть про глупые россказни и познавать реальный мир. Дикий. Жестокий. Чужой. Его мир. Не мой.

Мама не спорила. Никогда не перечила отцу.