Любимая игрушка Барона

 – Ты можешь рассчитаться со мной.

– Как? – во рту мгновенно пересохло.

– Очень просто, пианистка, – дернул за узел полотенца, так, что оно белым ворохом упало к ногам."

"Я мгновенно покрылась гусиной кожей, а соски стянулись в острые вершинки.

Барон опустил взгляд на мою грудь и ниже. Я видела, как раздуваются его ноздри, а из взгляда исчезло веселье.

– Встань на колени и возьми у меня в рот, – хмыкнул он.

– Что сделать? – казалось, что послышалось. Ведь моя отсрочка еще не закончилась, тогда почему он требовал от меня сделать это здесь… в этом доме?

– Вот… – распахнулась дверь, и я услышала голос Зоры. – Драго? – испуганно проговорила она.

– Пошла вон, – мужчина чуть повернул голову и, не отрывая от меня взгляда, крикнул на девушку. Дверь тут же захлопнулась. К лицу прилила кровь. Я не хотела, чтобы Зора думала обо мне еще хуже. Застав нас в таком положении, она окончательно утвердится в своем мнении. – Ну так что? – чувствовала, как внезапно изменился его настрой. И от благодушия не осталось и следа.

– Я спущусь вниз, – решилась я.

– Главное, не пожалей об этом, – наклонился к моему уху, прошептав, и резко отстранился. – Через пять минут будь внизу, – приказал Барон, больше не посмотрев на меня.

Глава 10

– Добрый вечер, – спустилась на кухню в указанное время.

Самым сложным оказалось прошмыгнуть через гостиную. Я слышала там мужской смех и разговоры. И долго не могла набраться смелости, чтобы оказаться посреди толпы враждебно настроенных людей.

Осторожно выглянула с лестницы. И, убедившись, что в мою сторону никто не смотрит, быстро пересекла холл. Но бояться, по всей видимости, мне стоило именно женщин.

Четыре пары глаз мгновенно уставились на меня. Их взгляды жалили, оставляли ожоги. Я старалась не показывать своего волнения. Но мне безумно хотелось провалиться сквозь землю или стать сию секунду невидимой.

– Я же сказала, – появилась откуда-то из-за спины Зора, сверкая черными глазами, – чтобы ты не смела появляться внизу, – шипела она, словно змея.

– Барон не оставил мне выбора, – я смотрела прямо ей в глаза, показывая, что не боюсь ее.

– Это он сказал тебе спуститься? – замерла она с нечитаемой маской на лице.

– Я бы сама не решилась, – мы обе оказались заложницами ситуации.

Меня вырвали из моей привычной жизни, поселив среди людей, не испытывающих ко мне положительных эмоций, а ее заставили терпеть в своем доме мое присутствие. И что-то мне подсказывало, что такое отношение вызвано не только неприязнью к чужакам. Здесь явно были замешаны чувства. Я же воспринималась ею как соперница.

– Зачем? – послышалось столько горечи в ее голосе, что мне стало жаль бедняжку.

– Сказал, что в качестве благодарности я должна помочь женщинам накрыть на стол.