Любимая для монстра

Но их приглушал незнакомый, тяжелый и удушливый, от которого першило в горле, топорщился каждый волосок на коже, словно подсознание предупреждало: рядом кто-то дикий и опасный! Надо мной с противоположных сторон пролетели странные темные сгустки. Если глаза или ощущения меня не обманули, они были энергетическими. И очень встревожили.

Зато я лучше и отчетливее воспринимала реальность и себя в ней, лежащую ничком на полу, холодном, наверняка каменном. В одежде из тонкой, шуршащей ткани. Стоило моему слуху уловить это шуршание, меня оглушило множество других звуков, громких и негативных: крики ужаса, паники, боли, страха, яростной ругани и стоны. Одновременно что-то трещало, звенело и разбивалось в дребезги…

Повернув голову, я сперва обрадовалась, что в принципе смогла это сделать. А потом замерла, в шоке разглядывая творившееся вокруг. Сплошной хаос, где метались люди, нарядно или строго одетые. Кто-то размахивал холодным оружием, кто-то формировал в руках темные сгустки и запускал их в толпу.

У ближайшей ко мне колонны, всего в паре метров, находились двое. На боку лежала девушка с волосами красивого, редкого, светло-серебристого оттенка, искусно уложенными в высокую прическу, с великолепной диадемой. С широко распахнутыми остановившимися глазами не менее редкого, фиалкового цвета, насыщенность которого подчеркивало бальное платье из воздушного сиреневого батиста. На округлой, приподнятой корсетом груди этой экзотической красавицы виднелось тяжелое ожерелье с крупными фиолетовыми камнями, аметистами, наверное; несколько браслетов с камнями поменьше обвивали ее тонкие, изящные запястья.

Девушка была совершенна, если бы не совершенно пустой, безжизненный взгляд. И не торчавший из ее из спины клинок с фигурной ручкой, украшенной драгоценными камнями.

Симпатичный черноволосый мужчина, сидевший рядом с мертвой красавицей, обессиленно привалившись к колонне, смотрел на меня удивительными глазами: серый цвет радужки темнел от светлого у зрачка к совсем темному к белкам. Лет тридцати пяти на вид. Одет в темные брюки, туфли и черный бархатный сюртук, расшитый золотом на лацканах и рукавах. Вроде строгий, простой наряд, если бы не массивная золотая цепь с медалью на его груди и не тонкий обруч венца на голове, указывающие, что их обладатель облечен огромной властью.

Незнакомец не двигался, дышал с трудом и не отрываясь смотрел на меня. В его необычных глазах плескалось море разочарования и боли, душевной и физической. Так может смотреть только тот, кого предали. Предали самые близкие и любимые.

Странное дело, под взглядом этих штормовых глаз я почувствовала родство с их обладателем, словно моя кровь сама по себе откликнулась на него, подсказывая: мы не чужие, хоть я его впервые видела.