Любимая девочка Севера

Заходит через нормальную калитку нормальной новой ограды, гладит папину фотографию, улыбается сквозь слезы.

Я тихо перевожу мужику на карту вторую половину суммы за работу. Он уходит, оставляя нас наедине.

– Для меня это очень много значит… – шепчет она, возвращаясь ко мне. – Ты даже не представляешь…

– Представляю, поверь.

Когда вернемся, надо будет навестить маму и Элю вот так же с ней познакомить.

– Пойдем?

– Да, – она еще раз подбегает к памятнику. Целует фотографию отца, обещает вернуться и помогает мне пройти это дебильное бездорожье. – Мы еще успеем в мотоклуб, – тихонечко говорит любимая девочка. – Или можем просто погулять, а как я катаюсь, ты посмотришь, когда вернемся.

И мы гуляем опять до самой ночи. Я кормлю ее в хорошем ресторане, покупаю для нас по рожку мягкого мороженного. Пачкаем губы в сладкой фруктовой массе и все время целуемся.

Чем ближе наш самолет, тем больше у меня внутри все горит от предчувствия, что такого больше не будет. Это наши последние дни так близко вместе. Никто не мешает, не давит, не орет. А там Игра. И я теперь на сто процентов уверен, что уже выиграл. Но здесь я не буду выполнять последнее условие. Воспоминание об этом месте должно быть для нее самым чистым, без привкуса предательства и обиды на того, кому она доверила свое сердце.

Глава 32

Артем

Выходим из аэропорта, я дергаю Элю за руку, утягивая себе за спину. Убийственный взгляд отца прожигает во мне дыру. Рядом с ним, сложив руки под силиконовой грудью, стоит Ника. Кости нигде не видно, это немного напрягает.

– Привет, – стараюсь держаться спокойно, стараясь получше прикрыть Этель собой.

– Привет? – ледяной тон родителя обещает мне долгую и мучительную смерть. – Ты совсем озверел?! – делает тяжелый, угрожающий шаг и хватает меня за футболку.

Эля вскрикивает, костыли падают. Отец рывком разворачивает меня и кидает на борт своей машины. Не знаю, как при этом раскладе я умудрился не наступить на больную ногу, но адреналин все равно хорошо шарахнул в голову, а моя уязвимая девочка осталась без защиты.

– Ты что устроил опять?!

– Дядя Паша, не надо… – просит Эля.

– А ты вообще заткнись! – шипит на нее мать. – Маленькая неблагодарная дрянь!

Я только успеваю дернуться в руках отца на звук пощечины. Через его плечо вижу, как моя девочка держится за щеку с огромными от ужаса глазами.

– Пусти меня! – бью ребрами ладоней по запястья отца."

"От боли он отдергивает руки. Толкаю его ладонями в грудь. Он по инерции делает три шага от меня. На адреналине действую очень быстро. Буквально за две секунды, пока родитель не пришел в себя от моей наглой выходки, поднимаю один костыль и перемещаюсь к Эле.

Малышка тяжело дышит, щечка красная, зрачки расширенные, а мне плевать на всех. Обнимаю ее, прижимаю к себе.