Любимая девочка Севера

Улыбаюсь и машу ей своим.

– Я же обещал тебе расплату, – говорю тихо, но она все равно прекрасно слышит.

– Я убью тебя, Север! Убью тебя!

Злая, раскрасневшаяся бывшая кидается ко мне. Уворачиваюсь от пощечины. Она лупит меня кулаками в грудь. Перехватываю ее руки, сдавливаю. Взвизгивает. Тяжело дышит. Взгляд пылает ненавистью, губы дрожат.

– Киреева! Северов! – одергивает нас препод. – Можно личные разборки устраивать после занятий?

– А эти разборки теперь публичные, – усмехается Платон, отлипая от стены. Подходит к нам, впивается взглядом в Дашу. – Больше. Никогда. Не смей. Меня. Шантажировать! – рявкает Дашке в лицо и уходит на скамейку.

– Пока это увидели только наши и параллель, – говорю так, чтобы слышали все. Распространяться дальше никто не станет. Народ у нас понятливый. – Будешь отсвечивать, я отправлю такое же послание твоему отцу.

– На этих фотографиях я с тобой, чертов придурок! – психует Киреева.

– Там этого не видно, – жму плечами. – Докажи.

– Они у меня тоже есть. Эти долбанные фотографии, Север! Ты сам хотел их! Тебе нравилось!

– Тебе тоже, – напоминаю ей. – И нет, – довольно улыбаюсь, – наших совместных фотографий такого характера у тебя тоже больше нет. Зато они есть у меня. Баланс в природе восстановлен.

– Сволочь! – она все же вырывает свои руки и врезается ладонью по моей щеке.

– О-о-о… – проносится по залу.

Я знаю, что за эту рассылку Дашу не будут стебать. И некоторые, возможно, догадаются, кто с ней там. У нас все же были длительные… ну пусть будут отношения. Хотя я сейчас понимаю, что это было совсем не оно. Народ пошепчется, конечно, но трогать не станет. Только Киреева об этом даже не догадывается. Для нее на какое-то время станет пыткой просто приходить сюда и думать, что все это видели и все это обсуждают.

Щека горит, но не смертельно. Обхожу свою бывшую девушку. Иду к Эле. Обнимаю ее, беру любимую ладошку, прикладываю к месту удара.

– Ты чего холодная такая? – шепчу ей. Но мне хорошо, неприятное ощущение спадает быстрее.

– Северов, как же ты достал своими бабами, – беззлобно цепляет меня преподаватель. – Если разборки закончились, предлагаю все же начать урок.

Народ спокойно убирает мобильники. Разминается. Пара кругов легкой пробежки, чтобы разогнать пульс, а дальше программа делится: девчонкам одна, парням другая. А у меня третья, называется: «тоска на скамейке»."

"Сижу, наблюдаю, как красиво двигается Этель, раскручивая на талии обруч, ловкими движениями спускает его на бедра, поднимает обратно. Мой взгляд просто примагничивается к ней. Никого больше не вижу. Сводная сдувает прядь темных волос, упавшую на лицо, кусает губку, часто дышит.

– Ты сейчас сожрешь ее взглядом. Скромнее надо быть, Северов, – на скамейку рядом присаживается наш физрук.