Любимая адептка Его величества (СИ)

Разница заключалась в принципе действия — чернил в ручке не имелось. Следовало прикоснуться пером к подушечке безымянного пальца, после чего оно самостоятельно прокалывало палец и забирало кровь. Отобранной крови хватало на одну подпись, поэтому пальцы нам Филинией пришлось колоть дважды.

Затем Вишик влепил на листы мерцающую печать, и я прилипла к бумаге, понимая, что всполохи на чернилах — самая настоящая магия.

— Нравится? — юрист хмыкнул. — Привыкайте. — И совсем тихо: — Тем более это не магия, а так. Ерунда!

Я посмотрела внимательно, и мне передали новую бумагу. Там значилась цифра в две тысячи золотых и слово «аванс».

Пересчитав на земные деньги, я нервно вздохнула — речь о двух миллионах? Это казалось абсолютно нереальным, простые люди столько не зарабатывают! А Филиния с улыбкой водрузила на стол увесистый бархатный мешок…

Сдёрнув шнурок, я вздохнула опять — монеты оказались блестящими и красивыми. Вытащив одну, всмотрелась в герб с изображением некоего животного и в мужской профиль, размещённый с другой стороны.

— Это король? — спросила я.

— Георг, — с неприязнью кивнула Филиния.

Это имя я помнила. Причину, по которой новоявленная бабушка морщится, тоже понимала.

— Неужели он имеет право распределять ваше имущество? — не удержалась я от вопроса.

— Нет, конечно, — в голосе герцогини появились ледяные нотки. — Но дадим мальчику помечтать!

Мальчику? Для Филинии он точно был мальчиком, но, судя по изображению на монете, юностью там уже не пахло. Мужчина. Матёрый и властный.

— Ясно, — не став развивать тему, выдохнула я.

За Филинию стало даже обиднее, чем в прошлый раз. Перо высосало новую порцию крови, а едва я поставила подпись, Вишик выложил следующую бумагу — её, как и расписку об авансе, к ознакомлению ранее не предоставляли.

— А это что? — спросила я.

— Самое главное, леди Маргарита, — юрист не просто посерьёзнел, а выпрямился и как будто постройнел. — Это бумага на предоставляемый вам магический дар.

Георг

Шаг, качнуться в сторону, и кулак Тонса пролетел мимо. А я извернулся и, схватив противника, перекинул массивную тушу через себя.

Тонс такую «подлость» предвидел, однако уйти от захвата не успел и рухнул на твёрдую землю тренировочной площадки. Упал без всякого положенного воину его уровня изящества. Свалился, как мешок с… хм.

Я вытер пот со лба, хищно поиграл плечами.

— Ну?

Ответом моему величеству стал исполненный страдания стон.

Моя грудь часто вздымалась, лёгкие работали как кузнечные меха. Я усиленно глотал тёплый летний воздух с примесью суровых запахов и желал продолжить тренировку. Но Тонс занять положенное место на вытоптанном земляном пятачке не стремился.

— Да сколько можно загорать? — не выдержал я."

"Друг и побратим застонал жалобней прежнего.