Любимая адептка Его Величества

Маргарита, Маргарита, Маргарита… Куда не глянь, всюду она!"

"Поэтому следующее решение одна часть меня называла ошибкой, а вторая, умная, шипела, что всё наоборот верно. Мол, я не зациклился на Маргарите, просто хочу понять логику происходящего, ровно поэтому изымаю из Галереи современного искусства тот портрет.

Едва аудиенция главы безопасников закончилась, в кабинет заглянул секретарь и спросил:

– Ваше величество, можно?

Я кивнул, и через минуту передо мной появилась высокая подставка, на которую водрузили снятое с экспозиции полотно.

Девушка в нереалистичном, сказочном антураже. С горой артефактов у ног и светлячками вокруг головы.

Я помнил и понимал, что для портрета позировала Филиния, но видел на холсте исключительно Маргариту. Она вызывала смешанные чувства. С одной стороны раздражение, а с другой – сильное желание защитить.

Словно окликаясь на эти мысли, подвеска на шее опять встала колом. Я мимолётно ухмыльнулся – хорошо, что только подвеска, впрочем… стоп. Неуместную волну мужского желания я погасил, а сам откинулся на спинку кресла. Потом вообразил Марго в роли личной телохранительницы, и… погасить новую вспышку желания оказалось сложнее.

Кто там говорил про любовниц?

Новый тяжёлый вздох, и я признал, что заниматься этим нет времени.

Вернее, время-то найду, но… Нет.

Ровно в этот момент в кабинет опять заглянул секретарь и сказал:

– Ваше величество, аудиенции просит королева-мать.

Хм…

Просит. Угу. К сожалению, в случае мамы, «просит» – лишь речевая форма. Попробуешь не удовлетворить такую «просьбу», и тебе сожрут весь мозг.

– Я буду рад, – устало кивнул я.

Не успел сказать, как пространство наполнилось ароматом духов, а у меня возникло желание прикрыть голову финансовым отчётом. Просто улыбка, игравшая на губах матушки, ничего хорошего не предвещала! Леди Мирра была слишком воодушевлена.

Из приятного – секретарь сообразил немного опередить леди и, словно невзначай, накинуть на выставленный посередине кабинета портрет кусок ткани. Матушка покосилась, однако ничего не сказала. Уже хорошо.

А когда королева-мать опустилась в кресло и объяснила зачем пришла, я понял, что всё катастрофически плохо Смысл недлинной, но витиеватой речи сводился к тому, что леди Мирра разочарована принцессами, которых сватала мне последние полгода, и более того:

– Укрепление межгосударственных связей – это важно, но я подумала и поняла, что такой великолепный генофонд как твой, должен оставаться в стране.

Это заявление убило. Наповал.

Настолько, что я напомнил:

– Мой генофонд и так останется в стране, я ведь не собираюсь уезжать или вывозить детей.

– Я не про это, ты не понимаешь, – махнула рукой матушка.