Все, что мы когда-то любили

Хватит печалей и жалоб, в конце концов, у них остался всего один день! А про свою прошлую жизнь они когда-то дали слово не вспоминать. Правда, не всегда получалось, но старались изо всех сил.

Они прошлись по парку, где потрясающе пахло свежескошенной и политой травой, кустовой розой, оплетающей ограду, жасмином и липой. С Карпатских гор тянуло прохладой, вечерней свежестью и сыростью леса. Вдоль дорожек горели фонари, а мальчики-амуры из серого гранита были, как всегда, улыбчивы и веселы.

– Расскажи мне что-нибудь еще, – попросил он, – про Краков, про нашу улицу, наш – прости, твой – дом! Про наших соседей, про твою дуру сестрицу! Про все, что мы когда-то любили. Знаешь, я так скучаю по всему этому.

– Когда-то? – растерянно повторила она. – Ну почему же? Я и сейчас все это люблю. Но что рассказывать, Марек? Я тебе все сто раз рассказала! Повторюсь – какие у меня новости? Да никаких. Старость, болячки, что интересного? Ты бы приехал! Ну и…

– Мне тяжело, Анна, – перебил ее он. – Всегда тяжело туда возвращаться. Да и дела… все уже стало непросто. – Он усмехнулся: – Сама говоришь, старость, болячки!

– Ну, это не про тебя, – улыбнулась она, поплевав через плечо. – Тьфу-тьфу, не дай бог!

Как водится, он проводил ее до номера и, привычно чмокнув в щеку, погладил по волосам.

– Завтра последний день, – сказал он, пристально глядя ей в глаза. – Как быстро все пролетело!

– Как все хорошее, – улыбнулась Анна, – но спасибо, что было, правда? И в конце концов, мы едем домой. Я в свою любимую избушку, ты – в свой прекрасный дом. У тебя еще несколько месяцев будет море, а у меня, надеюсь, теплое лето. Тебя ждет семья, а меня – покой и уединение, то, к чему я привыкла и так полюбила. Жизнь войдет в привычное русло, и это прекрасно. А на следующий год, – улыбнулась Анна, – дай бог, мы встретимся снова. Здесь или в другом месте – какая разница? Если ты, конечно, не передумаешь, – рассмеялась она. – Но я все же надеюсь.

– Анна, – хрипло сказал он. – Ну что за дурацкая жизнь? Почему мы опять расстаемся на год?

– Дурацкая? – искренне удивилась она. – Что ты, Марек! Она прекрасна, эта жизнь! Прекрасна и удивительна. О чем ты! А наши встречи? Разве это не чудо?

Словно видя впервые, он внимательно смотрел на нее:"

"– Нет, все-таки ты, Аннушка, удивительный человек. Это тебя прекрасней нет, моя дорогая! Щедрей и прекрасней!

Махнув рукой, Анна смущенно рассмеялась:

– О да, куда там, прекрасная! Старуха в морщинах с костылем – лучшее из того, что ты видел!

– Лучшее, – без доли иронии кивнул он. – Самое лучшее.

– Все, все, – смущенно забормотала она. – Хватит, ей-богу! Лично я – спать! А ты, – она хитро прищурилась, – ты еще можешь порассуждать о чем-то подобном, но уже без меня, извини!

Поцеловав ей руку, он развернулся и пошел к себе.