Люби сильнее

Ладно… Пора двигать… Разбужу в процессе…

Полным весом ложусь на святошу. Матрас под нами ожидаемо прогибается, и я подставляю ей под спину руку, подгребаю и толкаю ближе к себе. Притискиваю со всех сторон. Выбора не оставляю, ей приходится посмотреть мне в лицо.

– Ярик… – вдруг шепчет надорванно. – Мы в этот раз либо до конца, либо – конец.

Принимаю информацию порционно. Соглашаюсь, конечно. Права она. От того и боится так. Вся трясется подо мной, хотя целку мы давно миновали. Второй раз спаиваться, безусловно, страшнее.

– До конца, Маруся.

Направляю в нее член. Только головкой раздвигаю, она уже глаза испуганно таращит и сдавленно попискивает.

– Ярик, Ярик…

– Здесь я, Маруся… Все хорошо… – когда вхожу в нее, сразу до упора двигаюсь.

Все границы реальности стираются. Размазывает. Нас обоих. Прикрывая веки, чувствую лишь то, как она сжимает меня там. Горячо и влажно. Судорожно и туго. Когда вновь лицо ее вижу, понимаю, что видимость слегка подмыливает. Эмоции разбивают душу. Разгоняя пульс, все связующие процессы ускоряют.

– Вдыхай уже… Дыши, святоша…

Кивает раньше, чем совершает вдох. Едва наполнив легкие, вновь бездыханно замирает. И смотрит, смотрит… Я тоже на нее смотрю. Диковато все это получается. Вставил, но не трахаю. На губы поглядываю, но не целую. Знаю, что когда сорвусь, жестко будет. Как ни пытаюсь успокоить свое нетерпение, зверь внутри скулит и порыкивает.

– Дыши ты, Маруся…

– Дышу… – выталкивает сразу после жадного глотка кислорода.

– Когда я напоминаю…

– Ты будешь меня… – это должен быть вопрос, догадываюсь.

– Что?

Ее ладони оглаживают мои плечи и скользят за шею. Ногти прочесывают затылок.

– Будешь меня любить?

– А ты меня любишь? – знаю, что другое имела в виду. Помню эту ее фишку. Но хочу, чтобы сказала именно то, что мне нужно. – Любишь меня, Маруся?

Она моргает, приоткрывает губы и отвечает практически без заминки.

– Д-да…

– Сильнее люби, – яростно выталкиваю раньше, чем соображаю, что требую.

Вот только Титоша в этом плане не пугается. Идет в ответную атаку.

– И ты… В клочья меня, Ярик…

– Принято, – сиплю в ответ. – А то «боюсь», «боюсь»… Не по-нашему это.

– Люби уже… Яричек… Люби…

После этого срываюсь. Толкаюсь бедрами, забывая, что без того полностью в ней. Матрас пружинит вглубь. Маруся дергается и вскрикивает.

– Боже… – выдыхает скомканно, будто одним сплошным звуком.

– Не молчи…  Дальше молоти, святоша…

Выскользнув, вбиваюсь обратно в нее. Плохо соображая, рывками силу и энергию распределяю.

Машка, конечно же, не молчит. Набор рваных звуков выдает, постанывает и имя то мычит, то кричит. После одного из конкретно жестких толчков вцепляется мне в плечи ногтями и ноги на поясницу закидывает.