Люби сильнее

И не обязана никому… Я вообще… Я… Тебе я – никто, так получается?

Ярик, явно сбитый с толку таким переходом, хмурится.

– Будем сейчас это обсуждать?

– Скажи.

– Ты – моя. Такой вариант тебя устроит?

На эмоциях вскидываю руку и тычу ему в лицо средний палец.

– Неправильный ответ.

– Ты еще долбаной сиреной заори, – психует Яр.

Ловит мои запястья. Шарпая на себя, сжимает у груди.

– Надо будет, и заору!

– Маруся… – разительно тон меняет. Качая головой, смотрит с посылом, который я сейчас не способна принять. – Маруся… Ну, не гони ты, твою мать. Выдохни и успокойся.

– Пусти, Ярик! Пусти… – дергаю руку на себя, игнорируя боль, которая вспыхивает от этих резких движений. – Пусти!!! – так отчаянно вырываюсь, что Градскому просто приходится разжать пальцы и позволить мне отойти. Чудом не шлепаюсь на задницу. Качаясь, отступаю дальше и дальше. – Я больше не могу… Не могу… Мне нужно уехать.

– Зачем? За каждым номер закреплен, – понимаю, что он старательно слова подбирает и сдерживает эмоции. Осторожничает, подбирая ключик, будто я полоумная. Может, так и есть… – Что ты вытворяешь, Маруся? Хочешь отдохнуть, окей. Поднимемся в номер.

– Нет, – зажмурившись, мотаю головой. – Мне нужно домой.

– Папа Тит с мамой Евой уже в номере, – напоминает Яр. – Я за тебя отвечаю.

– Я вам ребенок, что ли? – прихожу в необоснованную взрывную ярость. – Отстаньте! Все от меня отвалите!

Яр медленно вдыхает и, склоняя голову, кивает.

– И я? – уточняет чрезвычайно спокойно.

– Ты – особенно!

– Что ж ты за маньячка такая? – повышая голос, вновь по моим натянутым нервам прокатывается.

– Овсянку свою будешь обзывать! Может, ей даже понравится! И все остальное… –  слезы обжигают глаза, голос срывается. В груди так пусто и горячо становится, боль и ревность авансом выжигают все самые важные и чувствительные ткани. – Я… не подхожу тебе... У меня… – внутри все поломано. – Ничего не получится… Я не смогу… Вот так, как сегодня, как ты хочешь… – отчаянно мотаю головой. – Не могу!

Развернувшись, почти бегу в сторону парковки.

– Маруся!

– Просто оставь меня в покое!

Подъезжает такси, и я, дернув на себя дверь, без колебаний запрыгиваю на заднее сиденье. Вижу, что Градский злой и расстроенный. Однако, должна признать, удивлена, что он меня отпускает."

"Прижимая ладони к лицу, притискиваю указательные пальцы к внутренним уголкам глаз. Пытаюсь сдержать слезы, но уже пару секунд спустя горячие капли, обжигая слизистую, скатываются прямо мне на руки. Мгновением позже их становится так много, что смысла тормозить истерику нет. Плачу, беззастенчиво всхлипывая и растирая по лицу косметику. Мне обидно, страшно и больно. Все это в двойном объеме. За себя и за Ярика… Я снова неосторожно ранила его. Осознаю это, как обычно, с опозданием.