Люби сильнее

Но то, что Титова вновь слепо доверяет мне, вызывает за грудиной очередную вибрирующую и горячую волну предвкушения.

Шорты не способны скрыть весь размах возбуждения. Однако сидеть и ждать, пока лихорадка блядства схлынет – тупейшая тактика. Выбираюсь и направляюсь к багажнику, уповая на то, что Машка следом не поплетется.

Мать вашу…

Естественно, она идет за мной. Чуть наклоняется, чтобы забрать один из пакетов, и, конечно же, натыкается взглядом на вздыбленную ширинку. Густо краснеет и отворачивается, я же делаю вид, что это мое обыкновенное состояние.

Пиздец просто…

Устанавливаю палатку и навес для импровизированной походной кухни. То и другое рассчитано на большую семью и имеет приличные размеры. При упорном нежелании физически взаимодействовать необязательно, но я, безусловно, рассчитываю на самый плотный контакт.

Машка раскладывает стулья, помогаю ей со столом. Потом она занимается какой-то мелочевкой, а я стаскиваю футболку и иду к морю окунуться. Титову намеренно с собой не зову. Глаза из орбит, до вечера взорвусь. Необходимо остыть. Только вода, как чай, мало этому способствует.

Когда возвращаюсь, святоша уже тарелки раскладывает.

– Проголодался?

Оглядываю парующую яичницу и поджаренную ветчину, понимаю, что  капитально хочу есть. Желудок начинает посасывать.

– Спасибо, что не каша, – схватив горбушку, откусываю до того, как опуститься на раскладной стул.

– Вообще, я думала набадяжить для тебя овсянки, – на виде крупы акцент делает. Знаю, к чему, но клею беспристрастную мину. – Потом решила, что сегодня буду великодушной. От начала и до конца.

– Боюсь представить, – бубню между делом.

– А не надо представлять! Лучше вытрись, – бросает мне полотенце.

Машинально ловлю и закидываю на шею.

– Может, еще запасные плавки мне дашь? – вырывается без всякой задней мысли. Я ведь еще помню то время, когда пятилетними по кустам прятались, чтобы по настырному указанию предков сменить мокрое белье. Только тогда мне демонстрировать нечего было, а сейчас… Если придется стянуть трусы, то прямо перед святошей. Оценит ли? – В такую жару и так обсохну, – пытаюсь смазать оплошность.

– Угум… – вижу, как, справляясь со смущением, ерзает на стуле. Смотрит куда угодно, только не на меня. – Чем займемся после завтрака? Может, прогуляемся?

– Далеко не пойдем же, – резонно замечаю. – Вещи надолго не оставишь.

– Ну да… Тогда, может, просто поплаваем?

– Можно. Мясо к вечеру промаринуется. Думаю, разожгу мангал, когда стемнеет.

– Согласна, – активно кивает. – Тогда я уберусь, и пойдем?

– Давай. Я пока покурю.

– Не кури ты сразу после еды."

"Маруся звонко цокает языком, а я мысленно применяю его для другого дела.