Люби сильнее

Жду, что начнет перебирать станции, либо же использует аукс, чтобы подсоединить свою мобилу. Но она сидит без движения. И молчит, что совсем уж странно.

Что ее стопорнуло? Это шутливое прозвище? Или упоминание чертового бункера?

Пока я копаюсь в своих мыслях и незаметно за ней наблюдаю, святоша вдруг выдает:

– Ярик, ты правда хотел меня отшлепать?

С опозданием резко даю по тормозам, поздно соображая, что еду на красный. Хорошо, «задний» не понадеялся, как это часто в Одессе бывает, что проскочим. Видимо, сам заранее притормаживать начал, иначе не успел бы среагировать.

Сталкиваемся взглядами. Маруся своим словно в дурман какой-то меня погружает. Волна горячего возбуждения рывком поднимается из паха вверх. Через весь торс прямиком в голову.

– Почему ты так смотришь?

– Как?

– Так, – пытается говорить спокойно, но рваное дыхание и ерзанье по сиденью выдают, что взбудоражена не меньше меня святоша.

Наверное, потому что я хочу забросить тебя на заднее сиденье и на всяк лад отжарить…

– Так ты шутил? Или… Мы все решили, правда?

Ни хрена мы не решили!

– О себе или об Алиеве волнуешься?

– Зеленый!

– Вижу, – выжимаю сцепление, дергаю коробку и плавно давлю на газ. – Отвечай. Слушать я могу.

– Честно?

– Естественно.

– Ни о себе, ни о нем.

– Отчаянная смелость или пофигизм?

– Не знаю.

– Судя по тому, как отвечаешь, первое.

– Ярик… – вздыхает.

Каждый раз с таким придыханием мое имя шепчет. Если бы не адский стояк, я бы ржал. Когда-нибудь, дай Бог, еще буду.

– Что?

– Я скучала по тебе.

Сглатываю и крепче в руль вцепляюсь.

– Вообще? Или…

– Сегодня, – признается искренне. – Много думала о тебе.

Разгоняет кровь. Выжигает вены.

Я к таким откровениям пока не готов. Поэтому молчу.

– Что с Алиевым? – все силы собираю, чтобы голос прозвучал ровно.

– Он хороший парень.

Воздух становится жгучим и тяжелым.

– И? Тебе он нравится?

– В каком плане?

Она издевается или реально не понимает?

– В том самом, – выталкиваю жестче, чем требуется.

– А-а… – еще одна убийственная пауза. – Нет, конечно.

Обвал эмоций. Щекотный и безумный вихрь за ребрами. И сердце гулкими толчками прямо в грудину бьет.

– Кстати, насчет дружбы, – бросаю будто между делом, но хрипота выдает. – Я обманул тебя.

– В смысле?

– В прямом.

– И что же мы тогда делаем вдвоем? – запальчиво всплескивает руками.

– Догадайся.

– Овсянникова…

– Да не было у нас ничего! – повышаю голос, ибо достала эта тема. В целом же не считаю, что должен оправдываться за все, что было до заплыва. – Успокойся уже.

– Успокоиться? – ее тон резко меняется. Это слишком знакомо мне, чтобы я не понял, что Титоша взбесилась. – Если бы ты не был за рулем, лицо бы тебе расцарапала.

– Ты с этим в тот же вечер успешно справилась.

– Мало.

– Имей в виду, в следующий раз подставляю только плечи.