Люби сильнее

Чего греха таить, я банально стесняюсь, волнуюсь и… боюсь.

Готова ли я?

Нет, не готова. Но Яр поймет. Всегда понимал.

– Ну?

– Иду.

Отыскав на боку платья крошечный язычок, расстегиваю молнию. Под ткань тотчас ныряет ночной бриз. Он теплый и легкий, однако, касаясь кожи, вызывает крупную дрожь."

"Собирая всю свою решительность, сминаю пальцами подол и тяну платье вверх. Протаскиваю через голову и бросаю на вещи Ярика.

Осторожно вхожу в воду.

Знаю, что он неотрывно смотрит. Чувствую это. Тело горит и жгуче покалывает. А желудок так ноет, словно к нему привязали трехкилограммовую гантель и резко бросили вниз. Именно потому, что она эфемерная, она проваливается под землю. Летит куда-то, не поймаешь.

Сама решаюсь на Ярика посмотреть лишь тогда, когда вода достигает моей шеи. Скрещиваем взгляды и застываем в паре метров друг от друга. Периферийно отмечаю, как спящие волны ласкают крупные плечи.

Я тоже хочу к нему прикоснуться… Так сильно хочу, пальцы ломит.

Дрожь выходит на постоянную основу. Что ж… Пусть думает, что мне холодно, когда я горю.

– Давай начистоту, – предлагает Яр, глядя мне прямо в глаза.

– Давай!

– Ты сказала, что ждала. В качестве кого?

Почему-то этого вопроса я не ожидала. Теряя почву под ногами, суматошно расставляю руки. Хотя сейчас, кажется, предпочтительнее уйти под воду, чем взгляд его выдерживать.

Вокруг нас вода закипает. Так и вижу утренние новости по центральному каналу: «Аномальное явление в Одессе. Проснулся подводный вулкан, о существовании которого не подозревали ученые…»

– Маруся, – хрипловатый голос Яра взбивает и превращает сумасшедшую массу эмоций в ту самую извергающуюся магму. – В качестве кого ты меня ждала? – повторяет вопрос.

С трудом сглатываю и зачем-то подплываю ближе. А ведь без того уже дышать не могу… Чтобы восполнить кислородное голодание, разрываю зрительный контакт. Вместо этого смотрю на его губы, крепкий подбородок, шею, ключицы и поблескивающие на смуглой коже капельки воды.

Слишком громко возобновляю жизненно необходимую вентиляцию легких и обратно к глазам поднимаюсь.

– В качестве того, кем ты был для меня всю жизнь.

Яру такой ответ явно не по душе. Стискивает челюсти. Выразительно вдыхает. И, наконец, достаточно терпеливо уточняет:

– И кем же?

– Первым по степени важности. Единственным. Самым-самым. Всем.

Он шумно выдыхает и замирает.

Взглядов не разрываем. И не двигаемся. Так смотрит, будто физически касается. Захватывает в единовластный контроль все мое тело. Я реально опасаюсь, что не выдержу накала. Мышцы от множественного сокращения и перманентного напряжения отзываются ноющей болью. А внутри каждый мало-мальски важный орган пульсирует и набирает массы.

– Я тебе все отдала, Ярик. У меня больше ничего не осталось.

– Ошибаешься.