Люби меня вечно

— Лахлан?

Обхватив руками его голову, она услышала стон и почувствовала такое глубокое облегчение, что готова была расплакаться. Да, он не умер, но она все еще не знала, что с ним случилось, и ее снова охватил панический ужас.

— Где у тебя болит? Скажи! Ты истекаешь кровью? Тебя ранили или…

— Ты пришла?

— Конечно, пришла! Ты сказал, что умираешь. А теперь скажи, что с тобой?

— Отравили.

— О Боже, я не знаю, что при этом надо делать! — воскликнула она. — Как это произошло? Давно? Я немедленно пошлю за врачом…

— Нет, не покидай меня.

Он высвободил руку, которая была прижата к животу. Слепо потянувшись к девушке, он наткнулся на ее щиколотку и крепко сжал. Его состояние пока никак не сказалось на его силе. Хватка у него была стальной, так что Кимберли сморщилась от боли.

— Отпусти меня на минуту, Лахлан. Я пошлю кого-нибудь за врачом.

— Доктор мне не поможет. Она рассердилась:

— Не говори так! Ты не умрешь, слышишь? Наверняка можно чем-то помочь — врач должен знать способ.

— Мне нужна постель, Ким, да нежные руки. У тебя не найдется капельки сострадания, чтобы мне помочь?

— Я и стараюсь тебе помочь, — снова резко начала она, но потом добавила уже мягче:

— Ладно, пойдем, я уложу тебя. Садись, я помогу тебе подняться.

Она попыталась поднять его под руки, но не смогла сдвинуть с места. Если Лахлан не пошевелится, она не сможет его поднять.

Он наконец приподнялся и уперся руками в пол, чтобы не упасть. Теперь Кимберли его рассмотрела: он был одет — видимо, только-только вошел в комнату и сразу же начал колотить в стену — и вид у него был неважный: волосы спутались, одежда была в грязи и соломе, словно он упал в конюшне и забыл отряхнуться. Но больше всего ее поразило, как от него пахло спиртным, — будто его облили виски.

Кимберли только сейчас вспомнила, как Меган сказала ей, что Лахлан хотел напиться, и возмущенно спросила;

— Ты что, целый день пил?

— Нет, я спал… Не помню где.

— А потом снова пил? Он криво улыбнулся:

— Как я припоминаю, меня терзала дьявольская жажда. Кимберли села на корточки. Он походил не на умирающего, а на пьяного. И по запаху, да, признаться, и по выговору тоже.

— Как тебя отравили, Лахлан? Ты уверен, что отравили?

— Отравили?

Она посмотрела на него, прищурив глаза.

— Ты ведь только что так сказал, помнишь?

— Да, когда выпьешь лишку, всегда так бывает. Никогда еще мне не было так погано…

— Ах ты, бесстыдник! Перепугал меня до полусмерти, сказал, что умираешь, — а всего лишь напился?!

Придя в ярость, она вскочила, забыв, что он по-прежнему держит ее за щиколотку. Ей даже удалось повернуться к двери, но тут она потеряла равновесие и села — хорошо еще не упала плашмя.

— А вот от такого приглашения, милочка, я не откажусь, — услышала она его ленивые слова.