Люби меня вечно

Но даже когда он получит это право, она не собирается позволять ему говорить за нее. Он даже сейчас, зная ее, должен это понимать!

Она постаралась смягчить удар, сказав:

— Мне очень жаль, Джеймс.

Но он уже отвернулся и поспешно направился прочь.

— Жаль, вот как!

Кимберли резко обернулась; ее глаза потемнели от гнева.

— Жаль, что ты причинил ему боль! В этом не было никакой необходимости. Ему надо было сказать помягче.

— Нет, — не согласился Лахлан. — Такие вещи лучше говорить прямо.

— Откуда тебе знать? — возмущенно спросила она, а потом добавила:

— Черт подери, этот человек сам хотел на мне жениться! Он понятия не имел, что мы с тобой… что мы…

— Я это понимаю, Ким. — Рука Лахлана вдруг сжала ей подбородок. — Но теперь ты моя. — Он властно поцеловал ее, не разжимая пальцев. — И я позабочусь о том, чтобы это знал каждый, кто имел на тебя виды.

Секунду она была ошеломлена — но только секунду.

— А ты понимаешь, что это очень похоже на ревность?

— А ты понимаешь, что станешь моей навеки? — парировал он. Перед тем, как опустить руку, он нежно провел пальцами по ее щеке. — Ты будешь любить меня вечно. А я…

— Не говори того, во что мы оба не верим, Лахлан! — прервала она его с отвращением в голосе. — Мы оба вынуждены заключить этот брак…

— Говори за себя, милочка, — перебил он смеясь. — Я очень доволен, что женюсь на тебе. А теперь иди и набей свой возмущенный живот. Право, до чего же ты злющая, когда хочешь есть! — пожаловался он.

Он нежно повернул ее за плечи и легонько шлепнул, отправляя прочь. Кимберли замерла на месте, придя в ужас от того, что кто-нибудь мог заметить его дерзость. Но никто не заметил, а когда она наконец перестала краснеть и обернулась, Лахлан уже исчез.

Глава 35

— Гром и молния!

— Почему-то я ожидала, что ты именно это скажешь, — проговорила Меган от дверей, глядя, как муж нервно расхаживает по кабинету.

Прошло несколько часов с тех пор, как ему рассказали о Билле Эйблзе: о том, как он сломался и признал свой обман. Оба злоумышленника — конюх и лорд — были уже переданы в руки судье. Конечно, Говард не признавал себя виновным.

Больше того — он имел наглость изумленно спросить:

— Неужели вы поверите слуге, а не мне? Почему-то он вдруг забыл, что именно этого ожидал, подставляя Лахлана. Именно это и произошло. Девлину удавалось держать себя в руках. Правда, для этого ему пришлось вернуться к себе прежнему: чопорному герцогу, никогда не терявшему самообладания. А именно ему, как прекрасно знала Меган, больше всего хотелось отколотить Кэнстона так же крепко, как и шотландца, — если не сильнее.

Виконт создал ситуацию, в которой у Девлина появились основания излить на шотландца ярость, давно в нем копившуюся, но не находившую выхода.