Люби меня вечно

Я не могу допустить, чтобы вас отправили в тюрьму, а то, что я была с вами, доказывает…

Поцелуй прервал ее слова, не дав договорить. Она могла избежать его, отодвинуться… Может быть. Но теперь — теперь было уже слишком поздно. Она снова ощутила его вкус, шершавость запекшихся на губах болячек, нежность языка… Запах его тела пьянил ее."

"Сначала его губы прикасались к ней очень осторожно, но в руках его уже ощущалась сила — он удержит ее, если она решится прервать поцелуй. Но она не хотела даже и пытаться, ни капельки не хотела. Она знала, что должна была бы, но… Когда она была рядом с Макгрегором, слово «должна» теряло смысл.

Ее чувства вновь проснулись, обострились до предела. Она трепетала от волнующего ожидания. Сладкой болью наполнилась грудь, томительным желанием налилось тело! А ведь он еще к ней не прикасался: только держал в ладонях ее лицо, да губы их слились в поцелуе…

Она слабо вздохнула и положила руки ему на грудь — не оттолкнуть, а чтобы дотронуться до него. Казалось, Лахлан только и ждал этого, потому что в ту же секунду обнял ее и тесно прижал к себе. Теперь его язык двигался глубоко и очень чувственно. Руки жарко скользили по ее спине и бедрам, привлекая ее все теснее к возбужденной плоти, к его жару. Наконец он подхватил ее на руки и осторожно положил на кровать.

Кимберли знала, что он собирается сделать. Где-то в глубине души она понимала, что вот-вот снова произойдет то, чего она не должна допускать. Но она купалась в блаженстве, которое он ей дарил, чувствовала жар его огромного тела, который, казалось, теперь уже окружал ее со всех сторон, нежные прикосновения его пальцев, пока он медленно ее раздевал… Кимберли понимала, что происходит, но в ней не было желания его остановить. Она жаждала только испытать наслаждение сполна — и поскорее.

Но Лахлан не собирался торопить то, о чем мечтал с той ночи, когда вот так же прикасался к ней. Он заронил в нее искру, которую собирался раздувать медленно…

Кимберли задрожала, когда его язык сначала скользнул вокруг ее ушка, а потом погрузился в него, застонала, когда он стал дразнить набухший бутон ее соска. Но она чуть не слетела с постели, когда его язык провел дорожку вниз по ее животу, и потом… Боже, нельзя!.. Но она была бессильна в своем желании, беспомощна в наслаждении, а он полон решимости узнать все ее тайны, подарить все восторги.

Волны наслаждения захлестнули ее… Экстаз был настолько сильным, что, когда Лахлан вошел в нее, наполнив горячей плотью, прикоснувшись к средоточию ее тайн, она снова достигла вершин наслаждения. А потом еще раз, несколько минут спустя, когда он застонал от блаженства.