Люби меня. (СИ)

Не специалист я, но гадкий вкус во рту подсказал, что так оно и есть.

-Дожились, - пробормотала я, - Колеса, теперь вискарь. Жесть.

Почувствовала широкую и сильную ладонь на своем плече. Стремительно, одним рывком меня повернули на сто восемьдесят градусов. Закачалась, будто чумная. Зал завертелся. А перед глазами стояло разъяренное лицо старшего брата, упрямо сжатые губы. Он что-то говорил мне, тряся будто тряпичную куклу. А я могла только смотреть на него. Да, вот так, в последний раз. Глаза начали закрываться сами собой. Держать их открытыми желания не было. Манящая освободительная пустота завораживала. В последний момент открыла глаза.

-Прощай, - шепнула я, и усилием воли подняла ладонь, коснулась упрямого подбородка, провела по щеке. Рука безвольно упала. Отчаяние и страх увидела в его глазах. Он стремительно поднял меня на руки и побежал. Куда? Зачем? Не интересно. Положила голову на его грудь, закрыла глаза, вдыхая аромат его одеколона. Слышала, как быстро колотится его сердце, тук-тук, принося покой.

-Глаза не закрывай, - вдруг донесся до меня крик брата. Улыбнулась. Командует.

-Кому говорю! - продолжал кричать он. Послушно разомкнула веки. Я ведь ни в чем не могу ему отказать. Мы сидели в его машине, Ас, открыв бутылку с водой, всыпал в нее через горлышко какой-то порошок.

-Пей, живо! - велел он. Отмахнулась. Зачем?

Брат с силой разжал мой рот, и начал вливать противную жидкость. Голова уже кружилась, ужасно хотелось спать.

-Ну, давай, давай! - рычал брат, а я сопротивлялась, пытаясь отстраниться от него. Спустя секунду услышала голос любимого. Надломленный, хриплый.

-Маленькая моя, родная, ну, пожалуйста, - уже не приказывал он, - Подумай о маме, о папе.

Я и думаю о них, хотелось ответить мне, но не было сил.

-Не стоит он этого, как ты не поймешь! - вдруг закричал Ас. Открыла глаза. Улыбнулась. Преодолевая ватную паутину, окутавшую меня словно коконом, подняла руку. Провела по лицу любимого.

-Он стоит, - шепнула я, - Стоит."

"Ас, перехватив мои пальцы, прижался к ним губами. Поняла, что у меня уже начались галлюцинации. Иначе, почему во взгляде любимого столько боли и совсем не братских чувств?

- Ради меня, Эльфенок, - хриплый надломленный голос тоже мне чудился, наверное, - Я ведь не смогу...

Хороший мой замолчал, а я послушно открыв рот, пила противную горькую жидкость. Брат, что-то шепча совершенно неразборчиво, поглаживал меня по спине. Поддерживал, пока меня рвало. Отводил волосы, сжимал за плечи, гладил макушку. Потом, прижав меня к своей груди, закутал в пиджак и усадил обратно в машину. Провалилась в долгожданное забытье, а перед глазами все еще стояло испуганное и обреченное лицо брата.

Очнулась, когда за окном было совсем светло. Села в кровати. Рядом поверх покрывала лежал любимый.