Люби меня полностью

Больше всего в новой эйфории тревожил только вопрос объяснения с Костяном. На его месте я бы прибил козла, притворявшегося другом и присунувшего его дочери. Но уж как сложилось…

Надеялся только, что со временем как-то само собой рассосется что ли. Или придется объясниться. Я готов. Но во вторник тренировку прогулял, хотя Костя сам оказался занят, устраивая Полину к себе на стажировку.

В среду получил тревожное сообщение от Лины, что она не знает как свалить от родичей. Но я тоже не знал, какую альтернативу придумать. Четверг меня стала подзуживать необходимость хотя бы ненадолго увидеть козявку, стиснуть её, убедиться, что мне не приснилось. И в пятницу я ломанулся через весь город в офис Кости.

Полина сидела за вторым столом в приемной, поставленным лично для нее, заваленная бумагами и с абсолютно потерянным видом."

"— Смотрю, работа кипит? — улыбнулся я, тут же отмечая, как Лина вскинулась, зарделась, расцвела и смутилась одновременно.

— Работать намного труднее, чем я себе представляла, — пожала она плечами, не переставая разглядывать меня. — Вы к папе?

К тебе!

Но под внимательным взглядом секретаря Кости, только кивнул и меня проводили в кабинет.

— Все как с ума посходили! Чуть теплее стало — в отпуск пачками. А работать кто будет? А? Вон и секретарша как на иголках — заявление греет под задницей. Замена ей есть! Это она про Польку, — тут же пояснил друг. — А какая из нее, сикушки, замена? Она договор от спецификации отличить не может! Замена, нахрен.

Полина неловко внесла поднос с чаем, расставила перед нами чашки и сахар, подмигнула мне и вышла.

— Взрослеет, — вздохнул Костя. — Тут в клинику ездила, к гинекологу.

Я отставил чашку, побоявшись поперхнутся в любой момент.

— Значит, насчет парня я не ошибся. А она уже планы строит на выходные…

— Какие?

— В город свалить. С ночевкой. Мол, у подруги останется. Ага, как же. Знаем мы эту подругу, перед ночевкой у которой гинеколога посещать надо.

— Кость, я не пойму, ты злишься? Или одобряешь? Или… что?

Друг неопределенно пожал плечами и уставился в окно.

— Ведь я это не остановлю. Да? Нравится мне, не нравится, она один фиг будет бегать за парнями, не ночевать дома.

— Скорее всего.

— Тогда, больше всего меня пугает кто они и сколько их. Я не хотел бы, чтобы она таскалась с ушлёпком, или с безответственным козлом… Вот меня и гнетёт, удержать я ее не могу, но и отпустить, не зная к кому, — тоже.

Он помолчал, гоняя ложкой чай в чашке.

— Грешным делом, когда ты у нее с языка не сходил, я еще надеялся, что отложатся все эти переживания.

— Как?

— Ну, знаешь, когда есть недоступный объект обожания, то вроде на доступные то не заглядываешься. Ходишь себе, тихо обожаешь, а заполучить не можешь. В такой эйфории лет пять пройти может.