Люби меня полностью

Вот только проговоренные слова уже не воротишь.

Я снова начал курить. Это раньше были планы Польку пристроить, чтоб не волноваться за нее, Маринку на море свозить, самому наконец-то дотянуть, когда можно просто сесть в кресле и никуда не спешить, расслабиться, попивать чаек с коньяком.

А теперь всё. Дочь пристроена, Маринку интересуют вовсе не моря и не огороды, а всё нажитое хозяйство неожиданно стало тяготить. Ведь я здесь останусь совершенно один. Никому не нужный…

Как бы не поменяться с Саней ролями. То он ко мне двадцать лет ездил, то я к ним теперь буду. От субботы до субботы.

Закурил ещё одну, окончательно забив на здоровье. Кому оно, мое здоровье, нужно? И смотрел, как Полька укладывается на качели, кладет голову Сане на колени и тот гладит её. О чем-то шепчутся, он посмеивается, одной рукой волосы приглаживает, другой по животу водит.

Меня это напрягло. Ну как же нахрен так? За ними ж постоянно смотреть надо! Где-где так Саня прошаренный, а в важном деле косячит, как подросток.

— Поль, иди наверх, мать проверь.

Она скривила губы, но с Сани поднялась.

— Пап, она злится на меня, не разговаривает… Только хуже будет, если пойду.

— Тогда иди чайник нам разогрей. Мы с Саней чай попьём."

"Дочка у меня сообразительная, но всё равно дождалась кивка Сани, только потом ушла на веранду, я сел рядом с другом, протянул ему пачку, предлагая закурить.

— Я бросил, Кость.

— Вот об этом. Я думал, мы договорились, что сначала Польке доучиться надо, потом детей.

Саня выгнул бровь:

— Ничего не изменилось. Сначала получит диплом.

— Да? — подозрительно протянул я, припечатывая его аргументами: — А курить чего бросил? А живот ей чего наглаживал?

Саня откинулся на спинку качели и гортанно рассмеялся, как умеет только он, чем всегда сводил моих баб с ума.

— Костян, завязывай уже с расследованиями! У нее критические дни. Болезненные. Говорит, что когда глажу — боль проходит.

— Таблетку дай — тоже пройдет, — нахмурился я, понимая, что прокололся.

— Пройдет, конечно, но от таблетки внимания как от мужа не получишь, вот и льнёт, чтоб погладили и пожалели. А курить бросил… Черт, у меня же так мало остается времени, чтобы прожить жизнь с ней…

Между нами повисло молчание и мы оба, не сговариваясь, посмотрели на веранду, где устроилась Полина с телефоном в руке.

— Сколько у меня времени? Лет двадцать? Мне шестьдесят, ей сорок?

— Тридцать восемь, — поправил я, потому что тоже думал об этом.

— У нее будет второй шанс. Должен быть. Я оставлю ей всё, обеспечу материально, буду любить каждый день, делать запоминающимся каждый год, но я не смогу прожить с ней всю её жизнь. Хотя безумно благодарен, что она проживет со мной мою…

Я вздохнул, сердцем чувствуя его тоску.