Люби меня по-французски

— Как так?

— Я думал, что великолепная девушка, делающая мне этот крышесносный минет на кухне была плодом моего воображения. Затем она снова сделала это в душе, поэтому я начал думать, что она может быть настоящей.

Я улыбнулась, позволив моим уставшим глазам закрыться.

— Она настоящая.

Но была ли она? Лежа в его объятиях, я задавалась вопросом, было ли это правдой. Была ли эта девушка реальной мной? Или я вела себя как какая-то воображаемая версия самой себя, предаваясь похоти, действуя импульсивно? Было ли это реакцией на то, что десять дней назад оказалось, что моя жизнь не была такой, какой я ее считала? На то, что я не могла быть той, кем думала, я являюсь? Может, я использовала эту сказку, чтобы избежать столкновения лицом к лицу с правдой: я должна начать с нуля.

Или было что-то большее? Может, эта девушка была внутри меня все время и была подавлена идеей того, кем я предположительно должна быть? Подавлена страхом признать, что я могу совершить ошибку? Узнать, что я не идеальна? Испытала ли я облегчение, что Такер отменил свадьбу? Безусловно, ведь эта девушка, здесь в Париже, чувствовала больше, чем я чувствовала на протяжении долгого времени.

Но это все еще не было реальной жизнью.

Нахмурившись, я сильнее прижалась к телу Лукаса. Мне было плевать, если это не было реальной жизнью.

Все было слишком хорошо, чтобы беспокоиться.

Глава 15

После завтрака, состоящего из кофе, фруктов и блинчиков, которые приготовил Лукас, я вернулась в отель, чтобы упаковать сумку для поездки в Воклюз. Я убедила Лукаса, что в состоянии сама добраться назад на метро, и даже несмотря на то, что несколько минут я изучала карту, я чувствовала себя вполне довольной, когда вышла на улицу со станции Ф. Рузвельта.

Я даже не чувствовала смущения, что вошла в отель во вчерашней одежде. Мои каблуки едва касались пола, когда я плыла по вестибюлю, напевая. Прошло двенадцать часов, с тех пор как я была здесь, но по ощущениям прошло гораздо дольше. Мой номер был такой же просторный и красивый, но я не чувствовала себя здесь так же комфортно и зачарованно, как в квартире Лукаса.

Оповещения о сообщениях мигали на моем телефоне, и я поморщилась, вообразив, что все пять были от моей матери, разглагольствующей о том, что я не перезвонила ей днем, как обещала.

Конечно, первые три сообщения были от нее, в которых она перечисляла все те ужасные вещи, которые могут случиться с молодой женщиной, путешествующей одной. Она требовала, чтобы я перезвонила ей, и она знала, что я разговаривала с Коко, потому что она звонила и ей. «Если у тебя нашлось время для нее, ты можешь выделить пять минут, чтобы позвонить мне», — сказала она сердито. — «Я твоя мать. Я беспокоюсь о тебе».

— Ладно-ладно, — проворчала я, снимая туфли. — Я перезвоню тебе.