Люби меня

Кирилюк даже удосуживается в кои-то веки похвалить. Все расходятся, я решаю остаться и еще погонять.

– Случилось что-то? – цепляется Тоха, когда замечает, что в раздевалку со всеми не иду.

– Все нормально.

– Обычно ты среди первых домой летишь.

– А сегодня не лечу, и че?

– Да ниче, – и продолжает наблюдать. – Погонять с тобой?

– Нет. Один хочу.

– Понял. Не дурак. Звони, если что.

– Ок.

Его шаги отдаляются, и в огромном зале воцаряется непривычная тишина. Она угнетает. Вызывает какую-то неясную запредельную тревогу. В борьбе с ней я так одурело ношусь по залу и так яростно луплю мячом по полу, что быстро выдыхаюсь. И все равно, даже когда кажется, что вся кровь в башке собралась и вскоре попросту сорвет на хрен мою крышу, не позволяю себе остановиться.

Что бы себе ни твердил, впервые не уверен в том, что скажу или сделаю, когда увижу Соню. Получается так, что избегаю ее. Только вот она… Появляется в зале сама.

– Привет! Я звонила тебе полвечера. Пока твой телефон, очевидно, не выключился. Написала в лайфе[1] Дане. Только не подумай ничего такого, пожалуйста! Я просто очень волновалась! Он сказал, что ты здесь.

Глядя на Соню, ощущаю себя вдруг точно так же, как в те времена, когда отрицал свои чувства к ней. Стою и отчаянно пытаюсь отдышаться. А за грудиной такой подрыв эмоций происходит, что меня, мать вашу, физически шатает.

Не знаю, что видит сама Соня, но она так же неожиданно начинает стесняться. Натягивая рукава свитера, улыбается, как та самая девчонка, которой я только мечтал сорвать целку.

– Можно мне? – указывает пальчиком на мяч.

Машинально выбрасываю пас.

Она принимает, чисто по-девчоночьи, до смешного изящно набивает и легко направляет трехочковый в корзину. Я охреневаю и на рычаге этого состояния прихожу в себя.

– Ты умеешь играть в баскетбол? – выдыхаю и подхватываю прыгающий по полу мяч. – Кто научил?

– Никто, – выпаливает Соня с излишней нервозностью.

А мне в этот момент становится горько от того, что она, блядь, дрожит и защищается, когда я еще даже не думал нападать.

Боится меня?

Блядь…

– Я просто удивлен, – даю понять, что отравляющего приступа ревности ее умение у меня не вызвало.

– Лиза полтора года не могла самостоятельно у вашего Кирилюка зачет поставить. Он, конечно, из-за Чарушина на нее взъелся. Мол, она вертихвостка, одного из его лучших игроков отвлекает. Придирался к ней страшно! Но стоит признать, у Лизы в плане баскетбола руки-крюки. Ты бы увидел ее в «деле», точно бы хохотал, – и сама хихикает. Так это мило, что у меня под ребрами жжет. Я словно бы впервые с ней контактирую. Приглядываюсь и заново, блядь, очаровываюсь. – Так вот… Она просила с ней на площадку ходить. У меня как-то само собой стало получаться. А Лизу Чара потом научил, – смеется и отчего-то краснеет.