Люби меня

Ни одна!

Едва эти мысли прошивают сознание, трезвеет весь организм. Медленно, но уверенно тушу свои порочные желания. Только вот на фильме сосредоточиться никак не получается. Слишком часто Соня вздрагивает, дергается, вскрикивает и вздыхает из-за происходящего на экране.

Это разбивает мою концентрацию к херам. Так, мать вашу, бесит, что у меня снова встает.

Нет никаких сил на нее.

– Эй! Что ты делаешь? – возмущается Богданова, когда я в какой-то момент поднимаю пульт и вырубаю плазму.

– Тупой фильм, – выталкиваю якобы безразличным тоном.

– Ты опять поступаешь как придурок, – осмеливается заявить эта гордая голь. – Если неинтересно тебе – не значит, что неинтересно другим. Дай мне досмотреть.

Молча врубаю плазму обратно, подхватываю сигареты и выхожу на улицу.

Пока курю, столько всего верчу, что голова кругом наваливает. Думаю о том, что было бы, зайди я сейчас и нахально разложи Соню на диване. Прикидываю, как долго бы она сопротивлялась. Представляю, насколько бы была сладка ее капитуляция, если бы я все-таки поцеловал.

Ничего из этого я делать, безусловно, не собираюсь.

Никаких, блядь, уступок. Никаких, мать вашу, поцелуев. Никаких, сука, любезностей.

В своих решениях я тверд.

Но при всем при этом не могу не проживать закрытие гештальта мысленно. И дело вовсе не в том, что благодаря своей собственной лжи насчет «серьезной подружки» в ближайшие неделю-две вообще никого не смогу выебать. Суть в том, что уже год я хочу конкретно эту святую, блядь, непорочность.

Долго курить нельзя. Не хочу, чтобы мать решила, что у нас с Соней что-то не ладится. Поэтому после первой же хмельной возвращаюсь.

«Стоп», – сам себе на пороге комнаты говорю.

И действительно притормаживаю. Только поздно.

Если бы у нас с Богдановой ранее не возник дисконнект, решил бы сейчас, что она ждет траха. Зачем еще ей выключать снова телевизор и погружать помещение в полумрак? Весь свет погасила. Большую часть жалюзи закрыла. На том же диване улавливается лишь ее силуэт.

– Я подумала, нам следует немного узнать друг друга, – шелестит Соня, пока я закладываю руки в карманы шорт и настороженно шагаю в комнату. – Вдруг твои родители что-то спросят за ужином… Я бы не хотела чувствовать себя глупо.

– Начинай, – сухо отзываюсь я.

Опускаюсь на диван и в напряжении застываю. Мне не нравится чувствовать ее рядом, даже когда света нет. Я вроде как все-таки человек, а в темноте слух, нюх и какая-то чуйка обостряются, будто у псины.

– Чем ты любишь заниматься больше всего?

Сексом.

– Много чем.

– Назови варианты, пожалуйста, – продолжает докапываться Соня. – Я, например, каждую свободную минуту читаю.