Люби меня

Когда оказываемся в нужной позе, даю себе пару секунд, чтобы полюбоваться его сильным и красивым телом. Глажу руками напряженные мускулы и упиваюсь переданной мне властью. Медленно вбираю его твердую и горячую плоть внутрь своего тела. Чувственно раскачиваюсь, пока переживаем первые вспышки удовольствия.

– Ты только моя, – чеканит Сашка, не сдерживая стоны.

– Ты только мой, – отражаю я с частыми короткими вздохами.

Он сжимает мне соски, заставляя вскрикивать. Потом всю грудь мнет. А после до приглушенного шипения крепко-крепко стискивает талию.

Глаза в глаза. И едва ли не слезы из них.

Такой интенсивный этот контакт. Такой накаленный. Такой, Боже мой, чувствительный.

И, наконец, Саша сжимает мои бедра. Натягивая на себя до упора, безмолвно требует, чтобы я ускорялась. Подчиняюсь, конечно. Отдаюсь этой страсти. Все громче постанывая, дурею от того, каким большим и жестким он внутри меня ощущается. Кажется, всю меня заполняет. Ничего другого я в эти секунды не чувствую. Только Сашин чудесный член.

Запрокидываю голову назад. Задыхаюсь, когда вижу наше отражение в зеркальном потолке.

Это так дьявольски порочно. Так безумно сексуально. И так, черт возьми, захватывающе волшебно.

Выталкиваю очередной гортанный стон. Сжимаю ладонями свою ноющую грудь. Сашка с матами вещает о любви и о том, какая красивая. Толкается пахом мне навстречу. Требует скакать на нем еще быстрее. Я этого же хочу. Абсолютно сумасшедшая от возбуждения.

– О Боже… Боже… Я так люблю твой член, – выкрикиваю, приближаясь к оргазму.

– Блядь, малышка… Блядь… Люблю тебя…

Снова смотрю в потолок и… Вижу отражение третьего человека. Замираю, неосознанно ору и инстинктивно прикрываю руками грудь. Саша не сразу понимает, что происходит. Поднимаясь, заставляет меня взвизгнуть еще раз. Ведь таким образом толкается внутри меня членом.

– Что случилось? – шепчет обеспокоенно, обнимая меня.

Машинально поворачивает голову и, наконец, замечает ЕЕ.

Господи Боже мой!!!

Блядь!

Блядь…

Сашина мать стоит в дверях и смотрит прямо на нас.

Я чувствую себя такой адски униженной, такой убийственно пристыженной, такой безнадежно растоптанной… Что меня попросту накрывает истерика.

Только когда я начинаю рыдать, Сашка отходит от шока.

– Может, уже выйдешь, мам?! – рявкает он на нее.

Я ничего не вижу, так как зажмурилась изо всех сил, желая умереть на месте. Ну, Боже, хотя бы ослепнуть! Провалиться сквозь землю тоже можно!

Хлопает дверь. Я понимаю, что Людмила Владимировна вышла. Но легче от этого не становится.

Господи… Как это пережить?!

– Соня, не плачь… Тише, малыш… Тише…

Чувствую, как Сашкины руки гладят по спине. Но так успокаивающе, как раньше, это не действует. Я все еще в ужасе.

– Ну, хватит, Сонь… Ну, с кем не бывает… – он даже смеется.